Иоганнес Хервиг – Банда из Лейпцига. История одного сопротивления (страница 59)

Пит пожал плечами.

– Резинкой, например. Берешь кусок старой камеры от велика или мопеда и прицепляешь что-нибудь на конец. Что-то тяжелое – камень или болт какой поувесистей. Примотал изолентой, и готово. Поместится в любой карман!

Генриха это, похоже, не убедило.

– Ну если с гитлерюгендовцами придется схлестнуться, это еще как-то может помочь, а так… – сказал он.

– Глупости все это, – отрезал Эдгар. – Нам нужно просто действовать умнее. Я не собираюсь прятаться – ни от гитлерюгендовцев, ни от кого другого. Но и бегать по улицам с криком «Арестуйте меня, пожалуйста!» тоже не собираюсь.

– Да ладно тебе, – сказал Генрих. – Не перегибай палку.

Эдгар засопел и вытер рукавом нос, расхлюпавшийся на морозе.

– Тебе хорошо говорить, – сказал он. – А я каждый день не знаю, вернется мой отец домой или нет. Мама у них тоже на мушке. Кто будет присматривать за Лени, если меня загребут? Ты, что ли?

Генрих молчал. Чтобы подбодрить Генриха, я поднял руку. Я честно был готов помочь, если что. Но Эдгар смотрел куда-то мимо меня.

– Ну и настроеньице сегодня у нас, – сказал Людвиг, который обычно держался на заднем плане. У него были оттопыренные уши, как у шимпанзе. Он совсем недавно присоединился к нам.

– Ничего такого страшного, – повторил я слова Хильмы, стараясь подделаться под ее голос, но не для того, чтобы посмеяться над ней, а для того, чтобы повеселить других. Особого успеха я, впрочем, не добился.

Во вторник я поехал на велосипеде на запад. Весна заявила о себе повышением температуры и превратила улицы, утонувшие в снежной каше, в бесконечную полосу препятствий. Грязные брызги разлетались из-под колес, попадая в лицо. Проехав полдороги, я стал похож на пятнистого далматина.

Наконец я добрался до Линденау, приторочил велосипед к тому же фонарю, что и в прошлый раз, и попытался при помощи носового платка и рукавов привести свой гардероб в более или менее удобоваримый вид. Одежда у меня изрядно промокла.

Возле Центрального кинотеатра никого не было. Наверное, опять я пришел слишком рано. Я прошелся по местному Репербану, стараясь держать в поле зрения всю окружающую территорию. Ни полиции, ни гитлер-югендовцев я не заметил.

За Евангелической больницей, считавшейся некогда самым крупным лечебным заведением Лейпцига, магазинов поубавилось. Людей тоже стало меньше. Я повернул назад, но и на обратном пути мне не встретилось ни одного молодого человека, с которым имело бы смысл заговорить. Я все надеялся, что вот-вот из какого-нибудь переулка раздастся знакомый свист. Но никто мне не свистнул. Ни в этот день, ни на следующий.

Но так быстро я сдаваться не собирался. В воскресенье мне все-таки повезло. Фонарь в начале Шлагетерштрассе стал мне уже родным. Я приезжал сюда как на работу.

В какой-то момент я увидел на противоположной стороне улицы Макса в компании двух парней. Они как раз протиснулись по очереди через узкую дверь какой-то кондитерской и вышли наружу. По обе стороны от входа были выставлены черные щиты со списком новинок дня. Все трое держали в руках по пакетику. Я свистнул. Реакция была моментальной – они тут же повернули головы в мою сторону, на лицах мелькнула настороженная подозрительность и сразу улетучилась, лица разгладились. Макс щелкнул пальцами и перешел через улицу.

– Харро! Все путем?

– Хотел и вас спросить о том же.

Макс кивнул.

– Пойдем к кинотеатру. Плюшку хочешь?

Он протянул мне свой пакетик. Внутри лежало что-то круглое, утыканное изюмом. Похоже, ватрушка. Я отщипнул кусочек. Спутники Макса, оставшиеся на той стороне, скрылись в каком-то доме.

Под аркой, ведущей к кинотеатру, жалобно пел ветер. Кроме нас тут не было никого.

– Докладываю обстановку, – сказал Макс и запустил руку в пакетик. – Я почти со всеми переговорил. Никого не загребли. Но одна проблема все-таки есть.

– И в чем эта проблема?

– В слове «почти». Зеебургские куда-то подевались – их как корова языком слизнула. Всю неделю пытался их отыскать. Без результата.

Он сунул в рот кусок ватрушки и снова протянул мне пакет.

– А они в парке-то были? – спросил я.

Как ни старался, я не мог вспомнить, что видел их там. Макс выпятил нижнюю губу и побарабанил пальцами по пакету.