Иоганнес Хервиг – Банда из Лейпцига. История одного сопротивления (страница 48)

– Давай передохнем там, – предложила Жозефина. Ее голос мягко обнял меня.

Она легко выбралась из лодки и привязала ее к столбику. Я последовал за ней. Мы сели на мостки, скрестив ноги по-турецки. Доски были сухими и теплыми.

Какое-то время мы оба молчали. Потом Жозефина вдруг рассмеялась звонким смехом, как колокольчик. Я никогда еще не слышал, чтобы она так смеялась.

– И что теперь? – задорно спросила она.

Я ухмыльнулся и пожал плечами.

– Не знаю, – сказал я.

Жозефина опять рассмеялась.

– Ты у нас, похоже, не любишь решительных действий, да?

На этот вопрос я ответить не успел. Жозефина откинула волнистые прядки, упавшие ей на лицо, и прижала свои губы к моим. У меня не было времени, чтобы хорошенько обдумать, как же нужно целоваться. Я почувствовал вкус ее красной помады и движение ее язычка, который нахально забрался ко мне в рот. Мой язык оказал сопротивление.

– Расслабься, – сказала Жозефина и положила мне руку на затылок.

По спине у меня пробежали мурашки. Ее губы снова приблизились к моим. Мы слились в головокружительных объятиях, предоставив свободу нашим языкам. Ветер гулял в кронах деревьев над нашими головами, а время остановилось.

20

Прогулять спортивные занятия не казалось мне особо большим преступлением. Но, похоже, я ошибся. Когда я пришел на очередную внеклассную встречу нашего отряда, на меня тут же набросился разъяренный Хуго.

– Егер, где ты был в субботу? – спросил он. Его и без того высокий голос срывался на писк.

– А что такого? – ответил я вопросом на вопрос.

– Что такого, что такого, – передразнил он меня. – А такого, что у нас было соревнование! Мерялись силами! Все отряды собрались, сто пятьдесят человек! И кто у нас отсутствовал?

Я кашлянул. Большинство присутствующих следили за нашим разговором с любопытством, но кое-кто смотрел на меня с презрением.

– Я один отсутствовал?

– Вот именно! Только тебя не было! – орал Хуго. – Без всякого объяснения причин! Член моего отряда!

Он действительно был вне себя. Наверняка получил нахлобучку из-за недисциплинированности своих подчиненных, вина за которую, если следовать логике начальства, лежала на нем самом.

– Мы еще поговорим об этом, – прошипел Хуго. Потом он выступил вперед. – В следующую субботу объявлен всеобщий сбор пожертвований для «Зимней помощи»[61], – сообщил он. – Вы будете продавать календарики. Не забывайте напоминать об ответственности, которую каждый член общества несет за наш народ. Нужно собрать как можно больше пожертвований!

Он порылся в своих бумагах.

– Харро! – назвал он мое имя, и я отозвался из своего угла. – Тебе поручается получить календари и кружки для сбора денег. Пойдешь в Отдел организации народной благотворительности, первый этаж. Прямо сейчас. И поторапливайся! Там люди не будут ждать тебя до ночи!

Я ничего не имел против того, чтобы таким образом избавиться от необходимости слушать нудные речи Хуго о задачах национал-социалистического движения и народном единстве. Мне только не нравилось, что он распоряжается мной как ему заблагорассудится, делая из меня мальчика на побегушках. Но я рассудил, что сейчас, пожалуй, не самый подходящий момент для возмущения. С противным скрежетом я отъехал на стуле от парты, поднялся и вышел из класса.

Отдел народной благотворительности находился рядом с Новой ратушей в юго-западном районе старого города. Я поехал по Адольф-Гитлер-штрассе. Холодные мокрые порывы ветра лупили по домам и забирались мне под одежду. На Петерштайнвег в воздухе закружились нежданно-негаданно мелкие, почти прозрачные снежинки. Первый снег. Я поехал быстрее.

В некоторых окошках огромного здания администрации еще горел свет. Мне понадобилось некоторое время, прежде чем я нашел наконец единственную незапертую входную дверь. Когда я вошел внутрь, она захлопнулась за мной с таким грохотом, что слышно было, наверное, до самого последнего этажа. Высокие своды отозвались эхом. Потом все стихло. С улицы сюда не проникало ни звука. Во всем здании с его многочисленными длиннющими коридорами стояла абсолютная тишина. Теперь мне осталось найти нужный кабинет. Или хоть кого-нибудь найти.