Игорь Углов – Кайран Вэйл. Академия Морбус (страница 13)

В длинном и тёмном коридоре, у единственной, непропорционально высокой и узкой двери из чёрного дерева, уже кто-то ждал.

Бэлла Ситцен.

Она была в своей новенькой сизой мантии Дома Шёпота, и смотрела не на дверь, а в узкое окно неподалёку. На её лице не было ни страха, ни любопытства, лишь глубокая, сосредоточенная задумчивость. Она услышала наши шаги и повернула голову. Её голубые глаза встретились с моими, и в них не было удивления.

— Кайран Вейл, — кивнула она, как будто мы договорились встретиться здесь. — Я тут из-за тебя, так понимаю?

Сирил остановился, его взгляд скользнул, между нами.

— Мисс Ситцен уже дала повторные показания госпоже Стигинс, — сказал он, обращаясь ко мне, но глядя на Бэллу. — Она подтвердила ваш конфликт с Солерсом и указала, что ты вернулся в группу… один. Теперь её показания будет выслушивать Ректор.

— Конфликт? — удивился я, и глянул на девушку.

Бэлла пожала плечами, её движения были странно лёгкими, будто она не совсем здесь.

— Я сказала то, что видела. Ты слишком долго отсутствовал, Вейл. И это было весьма заметно.

В её голосе не было обвинения. Была констатация. И что-то ещё… предложение? Она смотрела на меня так, словно ждала, как я отреагирую на эту западню.

— Я вернулся, когда понял, что меня обманули, и провожающий меня пропал. — ответил я, тщательно подбирая слова. — И больше Солерса не видел.

Уголок её рта дрогнул — не в улыбку, а в нечто, напоминающее мимолётное удовлетворение. Я не оправдывался, и говорил в точности, как и в первый раз.

Сирил, наблюдавший за этим молчаливым обменом, подошёл к двери. На её поверхности не было ни ручки, ни замочной скважины. Он просто приложил ладонь к тёмному дереву.

— Академия ждёт вас, Вейл, Ситцен. — произнёс он, и в его голосе впервые прозвучала не просто холодность, а некое подобие… сожаления?

Дверь бесшумно отъехала в сторону, открыв проём, заполненный не светом, а густой, неподвижной тьмой, казавшейся осязаемой, как чёрный бархат.

— Входите. И помните: здесь нет места лжи, только Истина, — сказал Сирил, отступая в тень.

Я сделал шаг вперёд, на порог. За спиной я чувствовал взгляд Бэллы — пристальный, анализирующий, запоминающий каждый мой жест. И взгляд Сирила — тяжёлый как приговор.

Переступил порог, услышал, как дверь закрылась. Обернувшись, я не заметил Бэллы, она осталась в коридоре. Помещение было округлым, высоким и с большими окнами. Здесь, как и в коридоре царил полумрак, а за окном уже опустились сумерки с тяжёлыми серыми тучами на небе. Обстановка аскетична, массивным стол, несколько полок с книгами, несколько зеркал, от которых создаётся ощущение большого кабинета.

Ректор стоял спиной ко мне, у стены, но его отражение — искажённое, растянутое в зеркалах — окружало меня с двух сторон. Он не обернулся.

— Кайран Вейл, — его голос звучал негромко, но каждая буква отдавалась чистым, ледяным звоном, будто лёд трескался под ногами. — Объясните ваше взаимодействие со студентом Солерсом.

Я сделал шаг вперёд, и десятки моих отражений сделали тоже самое, создавая сюрреалистичный хоровод.

— Взаимодействие, господин ректор, — начал я, заставив голос звучать почтительно, но с оттенком усталой обречённости, — было кратким и не по моей инициативе. Старшекурсник Солерс, представившись моим проводником, завёл меня в помещение, напоминающее кладовку для уборочного инвентаря, сообщил, что это мои апартаменты, и удалился. Я воспринял это как неудачную шутку, подобающую первому дню, и вернулся к основной группе. Всё.

— Шутка, — повторил Ректор. Его отражение в стене передо мной медленно повернуло голову, но в реальности он продолжал смотреть на стену. — Вы считаете, что в Морбусе место шуткам?

— Я считаю, господин ректор, что место всему решает традиция и иерархия. Я — новичок. Он — старшекурсник. Если подобные… инициации являются частью неписаных правил академии, то мне, разумеется, следовало принять их со смирением. Я так и поступил. Я просто вернулся туда, где должен был быть.

Я намеренно сделал паузу, давая вежливому негодованию окрасить следующие слова.

— Если же это была не шутка, а намеренное унижение или нарушение регламента размещения… то я, как человек, не знакомый с уставом, не мог этому противостоять. Моя вина лишь в незнании. И, возможно, в излишней доверчивости.