Хлоя Уолш – Удержать 13-го (страница 17)
– Мне не выдержать мысли, что ты снова получишь травму.
– Мам, но это то, чем я хочу заниматься, – объяснил я, стараясь говорить как можно мягче. – Я понимаю, это не то, что ты выбрала бы для меня, но я это сам для себя выбрал, так? Я в порядке, мам. Я лучше чем в порядке. Я именно так намерен распорядиться своей жизнью. Я не могу бросить игру просто потому, что ты боишься травм. – Я пожал плечами. – Такое случается даже тогда, когда ты переходишь улицу.
– Но ты не улицу переходил, – возразила мама. – Все те больничные койки, где ты лежал, – а их было больше, чем я могу сосчитать на пальцах двух рук, – это непосредственный результат игры в регби. – Она покачала головой. – Я не понимаю, почему ты так адски одержим тем, чтобы причинять себе боль.
– Тебе и не нужно понимать, – ответил я, осознавая, что бессмысленно объяснять ей что-либо, когда она так упрямо стремится отговорить меня от игры. – Ты просто должна меня поддерживать.
– Почему бы тебе не заняться гольфом? – всхлипнула мама, закрыв лицо ладонями. – Ты же хорошо играешь в гольф, милый. Или плавание, или теннис?
Я потянулся к ней и погладил по плечу.
– Потому что я регбист.
– Ох, Джонни…
– Просто поддержи меня, мам, – резковато сказал я. Выпрямившись сидя на кровати, я привлек ее к себе и неловко обнял. – Обещаю, ты будешь мной гордиться.
– Я уже тобой горжусь, дурак ты здоровенный! – фыркнула мама, смахивая слезы. – И это никакого отношения не имеет к твоему проклятому регби.
– Приятно слышать, – пробормотал я.
– Ладно, хватит доводить меня до слез, – сказала мама с натянутой улыбкой и встала. – Как ты себя чувствуешь?
– Отлично, – осторожно ответил я. – Я ведь уже говорил.
– Морально, – уточнила она, придвигая ко мне поднос с едой. – Я хочу знать, что ты чувствуешь в глубине души. – Развернув салфетку, она положила ее на мои колени и налила чай в чашку. – Ешь, Джонни, милый. Кушай, и твой малыш поправится.
– Страшно, – выдохнул я, хватая вилку. – Морально я хер знает как испуган, мам.
– Эй, выбирай выражения, – выбранила она меня, шлепая по затылку той самой левой рукой, от которой я уворачивался большую часть своей жизни, как в сраной «Матрице». – Ты уже не накачан лекарствами!
Прикусив язык, я сунул в рот остывший кусок бекона и стал энергично жевать.
– Хороший мальчик, – похвалила мама, ероша мои волосы.
– Как тут наш герой? – до меня долетел знакомый голос Гибси, давая долгожданную передышку от женщины, нависающей надо мной, как чертов вертолет.
– Нормально, – ответил я, встречаясь взглядом со стоявшим в дверях палаты обормотом со светло-каштановыми волосами, своим лучшим другом и сообщником в преступлениях с самого детства.
– Доброе утро, Джерард, – радостно защебетала мама. – Хорошо спал, милый? Я утром оставила у тебя под дверью свежую одежду… – Мама умолкла и быстро оглядела Гибси с головы до ног, потом одобрительно улыбнулась. – Хорошо, что ты ее нашел. Бежевый цвет тебе очень к лицу, дорогой.
– Нашел, мамочка Ка, – ответил Гибси с самой сладкой улыбкой. – Вы очень добры ко мне.
Я закатил глаза.
– Ну, я оставлю вас, мальчики, дам возможность поболтать.
Чмокнув меня в макушку, мама пошла к двери, где получила от Гибси поцелуй в щечку.
– Я буду в столовой, если вдруг понадоблюсь.
– Обожаю эту женщину, – заявил Гибси, когда мама ушла.
Я прищурился: