<iframe src="https://www.googletagmanager.com/ns.html?id=GTM-59P8RVDW" height="0" width="0" style="display: none; visibility: hidden"></iframe>

Филипп Арьес – История частной жизни. Том 5: От I Мировой войны до конца XX века (страница 55)

18

ГДЕ ДЕНЬГИ?

Ответ на этот вопрос прост: они повсюду. Однако если упоминания о сексе не поддаются подсчету (и здесь прав Мишель Фуко, утверждая, что о нем либо говорят, либо пытаются всеми силами убедить, что речь не о нем), то о деньгах скорее говорится намеками, нежели напрямую. В вездесущих, всемогущих, преодолевающих пространство и время деньгах некоторые усматривали фетишизированную форму Бога; для других же Бог являлся символом денег. Деньги, спрятанные или выставленные напоказ, присутствуют повсеместно. Мы сталкиваемся с ними на всех этапах жизни. Родился первенец? Да, наследник состояния. Первая любовь? Это обязательно молодой человек или девушка из своей среды: подспудно деньги служат основой отношений. Свадьба? Размеры состояний теперь обсуждаются с нотариусом лишь изредка, но включаются социальные механизмы, поддерживающие баланс между необходимостью и случайностью. Смерть? Наследники из приличия вытирают слезы, но с нетерпением ждут, когда же крышка гроба закроется. Телевизионные шоу? Бедным показывают богатых, чтобы настроить их на терпение, которое продлится всю жизнь. Именно на понятии денег человек строит свою идентичность: моя машина, моя квартира, моя дача, мой вкус. Загадка хорошего вкуса, так любимая Кантом, это и загадка банковских счетов. Деньги тех, кто извлек пользу из I Мировой войны, хвастливо выставленные напоказ; умело замаскированные деньги дельцов черного рынка; деньги, лежащие в основании уже упоминавшихся тоталитарных зон, прекрасно сочетающихся с демократическими режимами: мафия и другие «круги», прибыль, извлекаемая из проституции, торговли наркотиками, которая вкладывается в торговлю оружием, несущую новые прибыли. «Бунт» альтернативных субкультур — это отказ от денег, вызванный озлобленностью по отношению к тем, для кого шестьдесят восьмой год все еще длится и кто повторяет за Иоанном Златоустом: «Pecunia pecuniam non parit»{32}. Социализм, вознамерившийся заменить деньги добродетелью, приговорил себя к смерти… или стал фикцией.

Для Тьера, Гизо, Токвиля решение социальной проблемы состояло в приобщении бедняков к собственности. История оказалась на их стороне, а не на стороне Маркса. Половина французских семей — к какой бы социопрофессиональной категории они ни относились — являются собственниками своего основного жилья; более 80% имеют автомобиль, у всех — или почти у всех — есть телевизор. Эта триада современности — несмотря на существование разрыва между богатыми и бедными — сохраняет социальное спокойствие. Во Франции, где последняя структурная революция произошла два века назад, как только вспыхивают «народные волнения» (Освобождение, май 1958-го, май 1968-го), мы любим вопрошать: «Будет революция или нет?» Следует успокоиться. Согласно исследованию 1947 года, которое цитирует Зельдин, на вопрос о том, что является самым ценным в жизни, 1% мужчин и 5% женщин назвали любовь, а 47% мужчин и 38% женщин — деньги. Что надо делать, чтобы сохранить и заставить деньги «работать», «приносить плоды»? I Мировая война, спровоцировав непрерывную инфляцию, поменяла правила игры. Ошибочно думая, что возврат к довоенному положению дел возможен, француз подписался под неиндексированными кредитами, под накоплениями. Потом адаптировался и в зависимости от конъюнктуры стал выбирать недвижимость, акции, золото. Согласно опросу, проведенному в 1953 году, 72% французов считают наиболее надежными вложениями инвестиции в земельные участки и дома, драгоценности и картины, а 16% предпочитают ценные бумаги.

Часто покров тайны над финансовой ситуацией в семье срывает чья-нибудь смерть, и тогда наследники бывают вынуждены обращаться к юристу. Представим себе такую историю. Умирает очень богатый старик, не имеющий прямых наследников, и оставляет все свое состояние кому-то неизвестному, несмотря на то что у него есть племянники и племянницы, которым не остается ничего, кроме как доказывать, что покойный составил завещание, не будучи «в здравом уме». Это выражение присутствует в Гражданском кодексе, но оно неясное. Если наследодатель был «недееспособным», тогда дележом наследства занимаются органы попечительства. Однако проблема осложняется понятием «длительность периодов просветления». При многих психических заболеваниях (например, маниакально-депрессивном психозе) больной иногда «в своем уме», иногда нет. Было ли завещание составлено с соблюдением всех юридических норм, в «период просветления»? Все зависит от ответа на этот вопрос. Можно себе представить, насколько сложно что-то доказать; в этих обстоятельствах рвутся семейные связи, прежде казавшиеся незыблемыми: вопросы частной жизни становятся публичными.