Елена Комарова – Адвокат вампира (страница 86)

Задержавшись на миг, профессор посмотрел на круглый циферблат часов, венчающих строгий, а если сравнивать со зданием соседнего Сент-Панкраса – даже подчеркнуто аскетичный фасад Кингс-Кросса.

Эти два железнодорожных вокзала напоминали двуликого бога Януса: практически официальная британская неоготика, бесчисленное количество деталей и роскошь декора, смешение стилей десятков стран и времен – Сент-Панкрас, лик, смотрящий в прошлое; простота и четкость геометрических фигур и линий, стекло и железобетон – Кингс-Кросс, лик, смотрящий в будущее. Хотя на самом деле старинный вид являлся лишь маской, скрывающей стальные каркасы, а футуристический фасад Кингс-Кросса, созданный архитектурной фантазией Льюиса Кьюбитта, был почти на двадцать лет старше фасада соседа.

Потоки ширились и набирали силу, угрожая перейти в настоящее наводнение, и лавировать в них становилось сложнее с каждой секундой. Тем не менее, профессор Ван Хельсинг, галантно придерживая миссис Тернер под локоть и сжимая в другой руке ее дорожный саквояж, преодолевал препятствия и обходил рифы с уверенностью опытного лоцмана.

Миновав кассы, они подошли к западной платформе, где уже собралась немалая толпа, ожидающая отправки поезда на Лидс. На входе нес стражу служитель в униформе железной дороги, которому миссис Тернер, замешкавшись на несколько мгновений, отданных поискам в недрах ридикюля, и предъявила билет.

– Поверните направо и пройдите до конца состава, – вежливо кивнув, произнес служитель.

– До отправки поезда еще пятнадцать минут, – сказал Ван Хельсинг. – Если желаете, можно поесть в кафе или купить что-то в дорогу.

– Еще чего, – вздернула подбородок пожилая дама. – Знаю я, чем потчуют в этих местах! А уж о том, чтобы было чем утолить голод в дороге, я и сама позаботилась в первую очередь, – с этими словами она забрала у профессора саквояж и демонстративно прижала к животу.

– Профессор Ван Хельсинг! Миссис Тернер! – от ожидающей на платформе толпы отделилась знакомая фигура и быстро направилась к ним. – Рад, что вы так быстро добрались.

– Добрый день, мистер Харкер, – тепло приветствовала постояльца миссис Тернер. – Просто слов нет, как я благодарна вам с профессором за заботу.

– Ах, миссис Тернер, – возвышенным тоном произнес Ван Хельсинг, – не долг ли это честного христианина и человека?

Домовладелица сдержанно хихикнула и одобрительно похлопала профессора по руке.

– Ваш багаж уже погружен, – докладывал тем временем Джонатан. – Никакого беспокойства вплоть до самого Лидса. Через несколько минут принесут грелки, и надеюсь, путешествие будет приятным.

– Еще бы ему не быть! – воскликнула миссис Тернер. – Последний раз я путешествовала первым классом так давно, еще был жив мой дорогой супруг. Замечательная была поездка, только дорогая очень. Если б не ваш чудесный подарок, снова встречать мне Рождество вдали от дочки и внуков. А теперь-то я буду рядом с ними, да еще и доеду, как королева! Желаю вам, дорогие мои господа, так же чудесно провести праздники, – с чувством закончила она свою речь.

– Мы приложим все усилия, – заверил ее Джонатан с великолепной серьезностью в голосе, заставляя пожилую даму снова хихикнуть.

Вместе они прошли до дверей купе первого класса.

– С Энни вы построже, она девица хоть и толковая, да больно современная, нахваталась разных идей. Так что спуску ей не давайте, чтоб свои обязанности выполняла. Жаль только, что не удастся вас удивить рождественским ужином…

– О, на этот счет не волнуйтесь, – мягко улыбнулся Ван Хельсинг, пока его молодой помощник помогал даме устроиться. – Мы с Джонатаном оба приглашены на праздничный ужин Общества любителей естественной истории.

Миссис Тернер с сомнением покачала головой: разве ужины какого-то там Общества могут сравниться с той высшей степенью кулинарного мастерства, коей владели на ее кухне?

Еще раз пожелав Ван Хельсингу и Джонатану веселых праздников, дама устроилась в купе. Кроме нее, там оказалась еще одна пожилая леди, и тоже следующая до самого Лидса. Лучшей спутницы нельзя было и пожелать: не прошло и минуты, как обе дамы нашли общий язык и принялись оживленно сплетничать.