Елена Комарова – Адвокат вампира (страница 88)
– Но если я что-нибудь могу для вас…
Ван Хельсинг только покачал головой.
После обеда Джеффри пригласил гостей в библиотеку, пояснив, что гостиная в самом разгаре переделки, и заглядывать туда может быть опасно.
Библиотека – в роли последнего бастиона холостяцкой жизни – стойко держала оборону. Высокие книжные шкафы сдвинулись плечом к плечу, как уцелевшие после битвы воины, на полу – ковер строгой расцветки, в креслах с высокими спинками удобно вести беседы о политике или обсуждать последние новости, подкрепляя красноречие капелькой бренди или виски.
– У вас превосходное собрание книг, мистер Кэмпбелл, – похвалил профессор.
– Благодарю вас. Любите книги?
– Как вы, безусловно, знаете, я ученый, мой дорогой мистер Кэмпбелл…
– Зовите меня просто Джеффри.
– …Дорогой Джеффри. Поэтому я никак не могу оставить без внимания хорошую библиотеку.
– Джеффри меня выручал в студенческие годы, – сказал Джонатан. – Лишь благодаря его помощи и одолженным книгам я сдал римское право с первого раза.
– Химию вы тоже сдавали? – спросил Ван Хельсинг.
– К счастью – нет, – покачал головой адвокат и быстро добавил: – Простите, профессор, никоим образом не хотел обидеть эту великую науку.
– Я заметил несколько работ по физической химии, когда мы вошли, – пояснил профессор, проигнорировав замечание своего помощника.
Джеффри смущенно кашлянул.
– Эти книги не мои. То есть теперь мои, но сначала они принадлежали Алану, он их и покупал когда-то. Алан Кэмпбелл – мой старший кузен. Может, вы слыхали о нем.
– Постойте-ка, – подался вперед Ван Хельсинг. – Алан? Алан Кэмпбелл? Тот самый?
Джонатан непонимающе посмотрел на Джеффри, перевел взгляд на профессора и вопросительно поднял брови.
– Ученый мир – довольно тесное местечко, и практически все в нем если не знакомы лично, то непременно слышали друг о друге. Особенно когда дело касается столь талантливых ученых, как мистер Алан Кэмпбелл. Я читал его статьи по химии и биологии, он делал оригинальные и даже дерзкие выводы, не боялся бросать вызов ни догматам, ни самой природе. Его смерть стала чудовищным потрясением и великой утратой для науки. Я помню, что незадолго до своей трагической кончины он, кажется, собирался то ли опровергнуть выводы Оствальда, то ли подтвердить их с какой-то новой стороны…
– Не спрашивайте об этом меня, дорогой профессор, – сказал Джеффри. – Все таланты в нашем семействе достались Алану. – Он помолчал и продолжил задумчиво: – Мы с ним не были особо близки, знаете ли. У кузенов так часто бывает, особенно у таких, как мы. Алан был старше, рано увлекся наукой, рано добился признания. Его звезда ярко сияла на небосклоне, как выразился бы поэт. Хотя хороший поэт выразился бы иначе. На праздники, когда у семейного очага положено собираться всем, он старался поскорее отдать долг вежливости и вернуться к своим любимым исследованиям. Или наоборот, временно позабыть о науке, отправившись на очередной прием в высшем свете, туда его не менее охотно приглашали, кстати. Что и говорить, куда нам до тамошнего блеска. Некоторое время Алан был даже дружен с Дорианом Греем.
– Об этом я не знал, – произнес Ван Хельсинг, и только близкие знакомые различили бы в его тоне что-то большее, нежели просто вежливый интерес. – Я слыхал о мистере Грее, но не думал, что его тоже интересовали естественные науки.
Джеффри махнул рукой.
– Науки нынче интересуют всех. Особенно если они связаны с разгадками древних тайн. Наука – это современная магия, где ученые мужи, вооружившись колбами и микроскопами, все пытаются выделить сущность могущества древних волшебников.
– А затем дистиллировать ее и продавать в аптеках по три фунта за унцию, – добавил Ван Хельсинг с улыбкой. – Эти стремления мне понятны, ведь в нашем мире столько непознанного, а то, что казалось известным вчера, может предстать в новом свете завтра. Мир намного больше, сложнее и удивительнее, чем нам кажется.
– Алан как-то занялся изучением мумий, – вспомнил Джеффри. – Не как историк, а как химик. Даже купил несколько штук на аукционе, торговался за них, как безумный, и все из-за надписей на саркофагах. Он мельком упоминал, что искал какое-то средство древних египетских жрецов. Кажется, Дориан Грей тоже увлекался Древним Египтом… Да, именно так, они весьма тесно общались некоторое время, сначала на почве науки, потом сдружились. Потом что-то произошло, что именно – мне неизвестно, кузен не распространялся о своих личных делах, а я тем более не спрашивал. Но подозреваю, это была некая крайне неприятная история, и она заставила Алана изменить мнение о Дориане Грее. Около двух лет назад Алан заглянул ко мне домой, мы обменялись новостями, и я даже не помню, когда и почему прозвучало имя Грея. Поверьте, я еще никогда не видел такой ярости и такого отвращения, как в тот день на лице кузена. «Послушай меня, Джеффри, – сказал он, – не приближайся к Дориану Грею. Этот мерзавец разрушает все, к чему бы ни прикоснулся, распространяет вокруг себя тлен и гниение. Заклинаю тебя всем, что для тебя свято!» Я мало что понял тогда, а узнать точнее уже не успел. Через два дня Алан покончил с собой.