Елена Комарова – Адвокат вампира (страница 80)

Вот почему домой профессор вернулся только в сумерках.

Он проведал Игоря, убедился, что тот принял надлежащие лекарства, и прошел в гостиную, где Джонатан дожидался его, устроившись у камина с толстым томом весьма почтенного вида на коленях. В соседнем кресле, которое обычно занимал профессор, развалился Эрик, делая вид, что читает вечернюю газету.

…Игорю отвели одну из комнат для прислуги. Миссис Тернер сперва возражала против того, чтобы устроить дома лазарет, тем более для иностранца, но затем, услышав трагическую (и значительно сокращенную) историю Игоря, сменила гнев на милость. К приятному удивлению хозяйки, гость оказался чистоплотным, хозяйственным и серьезным мужчиной.

Как только Ван Хельсинг решил, что состояние пациента позволяет ему говорить, Игорь рассказал о случившемся. Так они узнали, что Аурель получил приглашение навестить своего друга Дориана Грея в его особняке на Парк-лейн, куда Игорь в тот раз не сопровождал его. Оставшись дома, он посвятил себя привычным заботам, пока не почувствовал странную и все усиливающуюся тревогу за своего молодого хозяина. Именно тогда на Игоря напали другие слуги, нанятые по рекомендации Грея. К счастью, сочтя его мертвым, они просто выбросили тело на улицу.

Через некоторое время Игорь пришел в себя и, собрав последние силы, бросился за молодым господином. Дальнейшие события пересказывал уже Эрик.

Благодаря врачебным усилиям Ван Хельсинга и, скорее всего, некоторым собственным особым способностям, Игорь шел на поправку с невероятной скоростью. Как только здоровье позволило ему вставать с постели (а позволило оно очень скоро), он начал помогать по дому и на все увещевания профессора повременить с работой до окончательного выздоровления отвечал неизменно: «Работа есть лучший лекар для Игор». Джонатан как-то сказал Ван Хельсингу: «Полагаю, что работа помогает ему отвлечься от…», но не закончил фразу, потому что Игорь, услышав эти слова, возразил: «Я ни на минуту не забывать о молодой хозяин. Он всегда в мой сердце и мой душа»…

Джонатан и профессор не озвучивали свои мысли, но чувство вины из-за попавшего в беду юного носферату терзало обоих. Однажды Ван Хельсинг вскользь отметил, что в некоторых вопросах они были просто бессильны – ведь никто не был допущен в те же круги, в которых вращался граф, и вряд ли можно было бы следить за каждым его шагом, тем более – приказывать ему… Никто не смог бы предугадать случившееся. Но эти слова, логичные и правильные, не могли снять груза с души. Даже не озвучивая свои намерения, они оба точно знали, что приложат все усилия для спасения Ауреля.

– Есть новости? – спросил Ван Хельсинг. Он прошел к огню и остановился, опершись о каминную полку.

– Мальчишка жив, но беспомощен, – ответил Эрик, обращая к нему закрытое новой маской лицо. – Я завел пару знакомств с челядью из особняка этого Грея. Никогда не позволяйте себе недооценивать прислугу! – он многозначительно воздел указательный палец, однако, перехватив ироничный взгляд профессора, сразу же его убрал. – Они могут быть невидимы и неслышимы, но не слепы, глухи и немы.

– Мы непременно учтем это, – кивнул профессор. – Продолжайте, месье Эрик.

– В доме и вокруг него постоянно крутится несколько подозрительных типов, думаю, охрана. И, судя по количеству оружия, которым они бряцают при ходьбе, вряд ли от воров. Кроме того, в деле замешана настоящая мерзость.

– Что вы имеете в виду? – подал голос Джонатан.

– Магия! – торжественно-мрачным тоном изрек Эрик и замолчал, изучая произведенный эффект.

– О, – сказал профессор. – Разумный шаг со стороны мистера Грея в данных обстоятельствах.

– Для ученого это должно было бы стать сюрпризом, – уязвленно отметил француз.

– Мне доводилось иметь дело с удивительными явлениями, месье, – отечески улыбнулся Ван Хельсинг. – Помнится, в семьдесят восьмом я был членом экспедиции в Африку, снаряженной голландским Королевским географическим обществом. Поистине дивное получилось путешествие. Мы открыли одно племя, затерянное в самом сердце этих диких, но от того не менее прекрасных земель. Подлинный островок древнейшей культуры, находящийся под властью касты жрецов, которые практиковали древние магические ритуалы. Часть их можно было объяснить с научной точки зрения, многое другое являлось ничем иным, как фокусами, дурачащими их, как бы выразиться, паству. Но некоторые творимые ими вещи остались загадкой. Как ни пытались мы с коллегами проникнуть в тайну, она по-прежнему сокрыта для нас. Но, несмотря на это, нам тогда оказали великую честь, пригласив на одну из священных церемоний и даже позволив принять в ней участие. Это была череда подношений богам, сначала цветы и фрукты, затем птицы и мелкая домашняя живность, потом крупный зверь и наконец – человеческое жертвоприношение…