Елена Комарова – Адвокат вампира (страница 74)
– О…
Приладив маску к лицу, Эрик вновь повернулся к антиквару. В прорезях для глаз снова полыхнули желтые огоньки, но через миг, фыркнув, человек в маске распахнул дверь и вышел из комнаты.
Оставив за спиной разгромленный магазин Джейкоба Локхеда, он отправился дальше, заранее готовясь к возможным долгим поискам.
Скупщик краденого, как и предполагалось, оказался всего лишь одним из звеньев цепи, ведущей от сокровищниц Британского музея к магазину на Олд-Бонд-стрит, но даром визит не прошел, информацией тот поделился. Хотя и не сразу, конечно: его пришлось для начала слегка потрясти, подцепив за воротник и подняв на полметра над землей.
Спустя еще несколько разной степени гнусности мест и собеседников, а также еще несколько сломанных конечностей, ребер и выбитых зубов, Эрик, наконец, услышал нужное имя, заставившее его удивленно поднять брови под новой маской, но подтвердившее давно сложившееся мнение о представителях так называемого высшего общества. С другой стороны, собеседники француза, встретившиеся с ним в этот вечер, несмотря на формальную принадлежность, совершенно не заслуживали гордого звания пролетариата. Подними здесь знамя революции, мрачно подумал Эрик, забираясь на козлы, и они его немедленно украдут…
Брум остановился в переплетении отбрасываемых деревьями теней, нехитрым, но действенным образом укрываясь от сторонних глаз. Должно быть, подумал вдруг Эрик, здесь бывает дивно красиво весной и летом, когда узкие газоны, отделяющие дома от дороги, радуют глаз свежим цветом, а сквер с другой стороны улицы превращается в настоящую рощу. Нынешний зимний пейзаж напоминал картину, написанную тремя красками: белым цветом нетронутого снежного покрова и далеких звезд, черным цветом стволов деревьев и ночного неба, желтым светом горящих уличных фонарей и четырехугольников окон. Но, несмотря на лаконичность изобразительных средств, окружение буквально дышало богатством и высоким вкусом.
В Мэйфере Эрик бывал неоднократно, но шанса осмотреть этот красивейший район Лондона без спешки и суеты все не предоставлялось – его кэб не задерживался в дороге, а расследовать события, связанные с таинственным зверем, приходилось со стороны черных ходов и помещений для прислуги. На оживленной Парк-Лейн следовало и подавно смотреть в оба, а не глазеть по сторонам на фасады роскошных особняков, где жили представители местного высшего света, иными словами, совершенно бесполезные для развития цивилизации бездельники.
Судя по отголоскам, где-то по соседству был устроен очередной светский бал: играла музыка, смеялись люди, друг за другом следовали нарядные экипажи – хотя, хмыкнул про себя француз, наверняка половина гостей могла бы добраться и на своих двоих. И некоторые так и поступили, например, высокий тощий юнец, который с полчаса назад прошел по улице, весело размахивая тростью – несдобровать бы ему, попадись он на глаза кому-то из столпов местного общества, осуждающих отклонения от этикета паче государственной измены – и скрылся как раз в одном из самых красивых особняков. Особняк принадлежал некоему месье Дориану Грею.
Этого юнца Эрик узнал по приметам: настоящий трансильванский носферату, в Лондоне с частным визитом, клиент его непосредственного работодателя, а значит, некоторым образом и самого Эрика. Впрочем, для таинственного создания ночи граф имел вид до неприличия заурядный. «Типичный прожигатель жизни», – вынес ему вердикт Эрик, отметив также, что в мастерстве кровопийства носферату, вероятнее всего, значительно уступит здешним обитателям.
На втором этаже мягко светились два окна, за плотными шторами изредка мелькали тени, в остальном дом казался спящим. Неужели светский лев утратил вкус к развлечениям? Или же, ухмыльнулся про себя бывший Призрак Оперы, просто нашел новое занятие, захватившее его натуру без остатка?
Имя Грея также не было незнакомо Эрику, его называл профессор Ван Хельсинг, печалившийся из-за отсутствия точной информации (ученый не был вхож в здешние круги), упоминали слуги, правда, вряд ли можно было верить их рассказам, уж слишком экзотично звучали некоторые истории. В Ист-Энде тоже говорили о Дориане Грее, не стесняясь в выражениях. Эрик даже не ожидал, что след из рабочих районов приведет прямо в аристократический цветник.