Елена Комарова – Адвокат вампира (страница 76)

Почти сразу за деревней начинался лес, на опушке довольно редкий, но чем дальше от жилья – тем гуще и мрачнее он становился. Но даже самую его чащу разделяла достаточно ровная и широкая просека, пройдя по которой, путник вышел бы в долину, не отмеченную на большинстве официальных карт.

Окрестности, насколько хватало глаз, покрывал толстый слой снега – можно провалиться по пояс – и покров его нарушала лишь цепочка птичьих следов. Леса эти никогда не знали топора дровосека, и стройные ели, отбрасывающие в сиянии месяца длинные узкие тени, вытянулись за прожитые века на десятки метров в высоту.

А на выступе скалы над замерзшей рекой возвышался старинный укрепленный замок.

Исследователи, просиживающие штаны в архивах и безжалостно губящие зрение над древними документами, отмечали несколько знатных саксонских родов, переехавших в свое время в Трансильванию. Большие, должно быть, оригиналы, коль презрели все чудеса просвещенного века и соблазны столиц ради уединения в этом медвежьем углу.

Дорога, круто поднимающаяся наверх, вела к главным воротам, и на ней было на удивление мало снега. Но и расчищена она не была, скорее казалось, что снег на нее почти не падал, будто бы сама природа решила упростить путь к замку для гостей, чье общество в эти зимние дни предпочитал хозяин. Внутренний двор и вовсе был чист.

За тяжелыми дверями ожидал просторный зал, далее путь вел к винтовой лестнице.

Поднявшись, гость попадал в длинный коридор, со стен которого хмуро изучали его ничтожество изображенные на холсте родственники графа Августа фон Виттельбурхартштауфена, хозяина замка. Коридор упирался в двери, за ним простиралась великолепная библиотека, собрание которой могло поспорить с императорским, святая святых замка.

Слуга, сухопарый мужчина в старомодной ливрее, с подносом в руках, остановился у входа и постучал. Дождавшись разрешения, он толкнул дверную створку и бесшумно вошел. Ряды книжных шкафов напоминали лес, корешки книг тускло поблескивали в неровных отблесках пламени камина, тени казались живыми. Слуга расставил на низком столике две бутылки вина и два кубка, молча поклонился и неслышно покинул комнату.

Рубиновая жидкость, хлынувшая в чашу, была ярче самоцветов. Наполнив один из кубков, граф протянул его своему гостю, почти утонувшему в огромном кресле у камина, и сам опустился в соседнее кресло. Благодарно кивнув, гость пригубил вино и одобрительно прикрыл глаза.

– «Бычья кровь». Превосходный букет.

– Держу специально для тебя, – граф взял свой кубок.

– Ты знаешь мои привычки. Я ведь вообще не пью… вина. Почти.

Сгустившаяся за его спиной тень плавно перелилась через подлокотник, будто намереваясь тоже заглянуть в кубок, а то и лично оценить богатство букета. Резкий взмах рукой, короткое румынское ругательство – и тень отпрянула, съежилась и упала на пол, сливаясь с прочими – от спинок кресел, столика и книжных шкафов.

– Никакого воспитания, – констатировал гость, отставляя кубок обратно на поднос и поднимаясь из кресла. Был это рослый мужчина лет сорока с небольшим на вид. Его длинные темные волосы стягивал ремешок у затылка, одежда отличалась простотой, хотя и добротностью, а лицо с резкими чертами трудно было назвать красивым: это было лицо воина, познавшего сладость побед и горечь поражений. Пламя камина, отражаясь в темных глазах, напоминало отблески пожаров над взятыми городами.

Хозяин замка лишь покачал головой. Он выглядел старше, лишних лет ему добавляли совершенно седые волосы, спадавшие на спину ниже лопаток. Даже намек на первоначальный цвет был ими давно утрачен, хотя, судя по густым темным бровям, в молодости граф тоже был брюнетом. Профиль с орлиным носом и волевым подбородком достоин был быть отчеканенным на монетах или хотя бы перенесенным на холст, чтобы занять свое место в галерее среди многочисленных предков и прочих родственников – военных, философов, политиков, придворных, веками приумножавших славу и силу своего государства.

– Не понимаю, почему ты их отсюда не уберешь! – продолжал тем временем темноволосый. Он стоял спиной к камину, заложив руки за спину, огонь превращал его в черный безликий силуэт.