Елена Комарова – Адвокат вампира (страница 61)
Дориан Грей смотрел на своего друга, пламя в глазах которого горело ярче огня в камине, и думал о возможности одолеть саму смерть…
Грей начал собственные поиски. Он изучал древнеегипетские свитки, настенные росписи, предания и легенды, в которых хоть как-то упоминался жрец Озахар. Но, в отличие от Дарнема и его друга Гамильтона, он не был сведущ в египтологии. Неизменно эти двое, вместе и порознь, становились центром любого собрания, когда являлись из очередной экспедиции, загоревшие дочерна – вероятно, нелегко было отличить их от погонщиков верблюдов – и рассказывали о своих находках, добытых собственноручно из грязи и песков, делились байками о раскопках и мистических тайнах, которым якобы сами были свидетелями. Вот уж достойное занятие для аристократа.
Но, смиряя свои подлинные чувства, Дориан думал, что Дарнем и Гамильтон могут быть полезны. И оказался прав! Фараон Джеммураби, хранитель секрета Озахара, в Лондоне, ожидает выставки!
Центр подвала-лаборатории занимал длинный прозекторский стол, рядом с которым на узком передвижном столике располагался сверкающий в свете газовых ламп набор медицинских инструментов. Ровный пол покрывал узор из магических формул, где древнеегипетские письмена соединялись вместе, чтобы создать некий общий сверхсимвол. А на столе, небольшая и жалкая на вид, лежала мумия Джеммураби: то, что от нее осталось и что уже никогда не увидят лондонские любители древностей.
Ткани мумии безжалостно растерзали и подвергли проверке всеми возможными реактивами, просмотрели под самым мощным увеличением, изучили каждый дюйм и истолковали каждый символ, украшавший простой внутренний саркофаг, в котором покоился фараон. Все бесполезно. Даже если Озахар, мертвый ли, живой ли, действительно открыл способ одолеть смерть, фараон Джеммураби его не сохранил.
Дориан Грей сорвал с соседнего стола покрывало и накрыл мумию – вид иссохших останков был ему неприятен.
Подумать только, эта мумия должна была стать главным экспонатом на выставке, где толпы зевак будут бродить вокруг нее, разглядывая со всех сторон и ужасаясь. Неужели преодолеть века способно только уродство?
Грей направился в библиотеку.
Камин был жарко натоплен, на полке в тонких китайских вазах стояли свежесрезанные цветы из оранжереи. Очаровательный японский столик украшали несколько книг в нарочито потрепанных переплетах, по стенам были развешаны старинные гравюры. Эту небольшую уютную комнату с высокими дубовыми панелями Дориан любил больше всего и часто засиживался в ней допоздна, читая или предаваясь праздным размышлениям.
Он сидел в кресле в обманчиво расслабленной позе и курил одну за другой тонкие папиросы. Николае, доверенный слуга, занимал место на полу подле своего хозяина.
Дориану нравилась такая собачья преданность. Ему невероятно льстила мысль, что он оказался способен внушить Николае доверие к себе, хотя временами и задумывался, осознанно такое служение или проистекает из животных инстинктов, обусловленных природой. А в иные дни размышлял, насколько глубокой бывает привязанность подобных существ, не набросится ли он на хозяина, когда повстречает кого-то, кто внушит ему еще большее доверие?
Николае, путаясь в английских глаголах, рассказал о своей ночной встрече.
– Значит, – раздумчиво произнес Дориан, помахивая в воздухе папиросой, зажатой между указательным и средним пальцами, – это был Аурель? – Забавный юноша, смотрит ему в рот и уже начал подражать его манере завязывать галстук. – И ты утверждаешь что он – вампир?
– Стригой, – хриплым голосом поправил хозяина Николае, – мы зовем этих тварей стригоями.
– Пусть так, – согласился Дориан, усмехнувшись про себя. Просто удивительно, эти существа, сами едва ли отличимые от животных внешностью и повадками, называют вампиров тварями!
– Этот был совсем мальчишкой, но силен, как два вола. Я почти, почти справился! – оборотень махнул волосатой рукой, сверкнули в свете ламп удлинившиеся когти.
– Мальчишка, – повторил Дориан. – Разве вампиры не живут долго?
– Они могут жить сотни лет. Они умеют таиться. Они умеют выжидать, – сказал Николае с презрением.