Елена Комарова – Адвокат вампира (страница 63)
В конверт была вложена записка от, кто бы мог подумать, Ауреля. Он приобрел дом и просит мистера Грея, человека с прекрасным вкусом и чувством стиля, помочь ему с выбором цветового решения будущей гостиной. Дориан сложил записку пополам. Его тонко очерченные ноздри трепетали, алые губы кривились от едва сдерживаемой торжествующей усмешки, а глаза потемнели от эмоций. Лакей поглядывал на него украдкой и едва заметно качал головой: он давно не видел хозяина в таком возбуждении.
Встреча состоялась через два дня.
Скинув плащ, Грей замешкался на секунду: среди гравюр, украшавших коридор, он с удивлением узнал несколько офортов из «Капричос» Гойи. Вне всякого сомнения, то была причуда трансильванского графа. Вряд ли прежние хозяева особняка – судя по внешнему облику дома, респектабельные англичане, – могли додуматься встречать гостей сценами, осмеивающими человеческие пороки и заблуждения. Усмешка искривила губы Грея – вряд ли граф нуждался в советах по украшению дома. У него определенно был вкус – чересчур экстравагантный, чтобы называться безупречным, но именно эта экстравагантность имела все шансы на успех в свете.
– Сюда, сударь, – проскрипел слуга, как его там, Игорь, на которого Грей не мог смотреть без жалости. «Странная земля – Трансильвания, – отстраненно подумал он, следуя за слугой в музыкальный салон, – не знающая полумер и умеющая давать жизнь стригоям, существам едва ли не совершенным… и вместе с ними уродливым тварям вроде Николае и этой жалкой пародии на человека…»
Светлая угловая комната с французскими окнами, которую граф переделал под музыкальный салон, понравилась Грею – в ней было ровно столько шика, сколько требуется, чтобы производить должное впечатление, ненавязчиво демонстрировать богатство хозяина дома и одновременно не переступать грань, за которой шик становится безвкусицей. Правда, рояля в салоне не было: вместо него, обозначив место, предназначенное под инструмент, стоял изумительный, тонкой работы японский чайный столик. Обстановка, мебель, картины (на этот раз исключительно благопристойные) – все было расположено так, чтобы рояль оказался в центре как самой комнаты, так и внимания. Однако, решил Грей, довольно смелое решение – отделывать комнату без главного персонажа. Ведь неизвестно, как он впишется в отведенное ему пространство…
Он провел пальцами по нотным альбомам, аккуратно разложенным на столике: Брамс, Шуман, Штраус… Стоит спросить, проявление ли это собственных музыкальных пристрастий графа или же следование общепринятым традициям.
– Отрадно видеть вас, мистер Грей, – прошелестело над ухом. Нотная страница, которую он хотел перелистнуть, едва заметно дрогнула.
– Я часто не принимаю приглашения, однако никогда не являюсь без них в гости, – сказал Грей, не поднимая глаз от шопеновского вальса.
– Какое совпадение. – Аурель улыбнулся кончиками губ. Его волосы были зачесаны назад, открывая высокий чистый лоб. – Я тоже никогда не позволил бы себе подобную вольность. – И почти без паузы заметил: – Я видел вас третьего дня в «Харродс».
– Теперь в «Харродс» бывают, кажется, все. Если спешно надо переговорить с каким-нибудь знакомцем, – Грей отложил ноты в сторону, – то надо искать либо в клубе, либо в «Харродс». – Грей засмеялся своим особенным тихим смехом, одинаково действовавшим и на мужчин, и на женщин – они бывали в равной степени очарованы. Аурель не оказался исключением. Его бледной кожи словно коснулись кистью, оставив легкий акварельный след румянца.
– Простите мои манеры, – вдруг спохватился Аурель, перехватив пристальный взгляд Грея. – Я распоряжусь, чтобы подали напитки.
Не без удовольствия, с каким исследователь наблюдает за ходом лабораторного опыта, Грей проследил, как высокий стройный юноша исчезает за дверью, и вернулся к нотам. Заскучать он не успел. Так же стремительно, как вышел, Аурель вернулся в салон.
– Приглашаю на маленькую прогулку по дому, – сказал он с широкой улыбкой. Цепкий взгляд Грея выхватил и мелькнувшие в улыбке клыки, и ямочку на подбородке, почти незаметную при серьезном выражении лица.