Э. Кинг – Натюрморт с торнадо (страница 75)
– Не знаю. – Я быстро перебирала ногами и начинала уставать.
– У него с головой не все в порядке.
– Он не сумасшедший, – сказала я.
– Ты просто не знаешь всех фактов.
– Тогда расскажи мне о них.
Мы доплыли до места, где могли стоять, и когда я снова оказалась по грудь в воде, то помахала маме, чтобы она не беспокоилась. Мама махнула мне в ответ и вернулась к разговору с папой.
Островки коричневых водорослей покачивались на волнах вокруг нас. Семена липли к нам, как крошечные клещи.
– Факты вот какие: им надо развестись. Вот сейчас. А они вечно откладывают. Ни тебе, ни мне не стоит жить с ним в одном доме. Особенно тебе. Он опасен.
– Ничего папа не опасен.
– Ты просто его не знаешь.
– Я его знаю десять лет.
– Не так, как знаем его мы.
– Я как с пазлом разговариваю, – сказала я. – Я знаю, что они ссорятся, но, мама говорит, это нормально.
– Мне она тоже это говорила. Но так, как ссорится он, – это ненормально. Есть хорошие ссоры и плохие ссоры.
– Не знаю, – сказала я и оглянулась на маму с папой, но теперь они просто сидели на лежаках, глядя на нас. Я не хотела, чтобы они разводились. Это были мои родители. Мне было десять. Я не знала, как выглядит жизнь, где нет одного из них.
Когда мы вылезли из воды и вернулись к соломенным зонтикам, мама встала и протянула мне полотенце. Она обернула меня целиком и потерла, чтобы быстрее меня высушить, и тут мне стало больно.
Плечи и спина у меня горели. Когда я сказала: «Ай!», мама остановилась, подняла солнечные очки на лоб и прищурилась на мою кожу.
– Ох, черт, – сказала она.
– Ай, – снова сказала я.
– Так, милая, давай скорее внутрь. – Мама подхватила свою пляжную сумку и стала в ней рыться. Нашла ключи от номера и надела очки обратно. Папа лежал рядом, сложив руки на животе, и даже не открыл глаза, но я знала, что он не спит. Мама быстрым шагом отвела меня в отель и впервые за неделю повернула к лифту, а не заставила меня подниматься на третий этаж по лестнице.
– Я сгорела, да?
– Не думаю, что все так плохо, – сказала мама.
Перевод с медсестринского:
Мы зашли в номер, и мама велела мне снять купальник. Она набрала ванну теплой воды и бросила туда все чайные пакетики, что были в номере. Шесть пакетиков. Мама сначала пустила воду горячей, чтобы дать им немного завариться.
Я смотрела, как ванна наполняется водой, а пакетики подплывают к крану и уносятся в потоке воды, и когда один из них лопнул, я сказала: «Мам! Один пакетик порвался!», а мама ответила: «Так даже лучше».
Я не думала, что купаться в чайных листиках – это лучше. Я понятия не имела, какое чай имеет отношение к солнечному ожогу.
– Зачем ты вообще кладешь туда чай?
– Чай лечит солнечные ожоги.
– Лечит?
– Поверить не могу, что забыла тебя одеть, Сара. – Мама вернулась в ванную с шортами и футболкой и положила их возле раковины. Когда она наклонилась над ванной проверить температуру воды, ее загоревший в Мехико живот превратился в три полоски. Я наклонилась проверить, делает ли так мой живот. Делал, но не совсем то же самое. Мама пустила холодную воду.