Э. Кинг – Натюрморт с торнадо (страница 65)

– Ты не думаешь, что носить зонтик в дни, когда дождя нет, несколько странно?

– Мы сами странные. Мы переживем.

– Не говори «мы».

– Ну так что? О чем бы ты говорила с психотерапевтом?

– Не твое дело. Если ты не психотерапевт.

Она пожимает плечами.

– Ты сама знаешь о чем. Ты – это я. Через семь лет. Ты знаешь, о чем бы я говорила.

– Я не помню, что думала, когда мне было шестнадцать. Я не помню, знала я уже или нет, – говорит она.

– Короче, не твое дело.

– Не обязательно вести себя так по-детски.

– Мне сейчас не до твоих подколов, честно.

– Ой, не строй из себя мученицу.

Она идет вниз по 17-й с зонтиком в руке.

Вообще, мне было бы о чем поговорить с воображаемым терапевтом.

Но я ни за что не обмолвилась бы о Сарах.

Я почти уверена, что схожу с ума. А если я схожу с ума, то мама тоже сходит, потому что прямо сейчас она в кино с десятилетней Сарой, но только вот, судя по всему, мама не думает, что сходит с ума. Она и глазом не моргнула. Может, это потому, что она постоянно имеет дело с настоящими ментальными расстройствами и знает, что они ничем не отличаются от сломанной руки.

Записка от врача

Домой мама возвращается одна. Она говорит мне, что десятилетняя Сара ушла домой. Говорит, что предложила ей остаться у нас на ночь, но десятилетняя Сара отказалась. Сказала, что это будет слишком странно. Я согласна. Одной Сары вполне достаточно.

– Я не знаю, что сказать, – говорит мама.

– О чем?

– Тут многое надо осмыслить.

– Есть и другие, – говорю я.

– Другие что?

– Другие Сары, – поясняю я. – Вот сегодня, например, я видела двадцатитрехлетнюю Сару.

Мама смотрит на меня очень серьезно.

– Ее я увидела первой. На остановке. Когда начала прогуливать школу.

– Двадцатитрехлетняя Сара?

– Да.

На мамином лице видно облегчение.

– Я очень рада это слышать.