Э. Кинг – Натюрморт с торнадо (страница 43)
Я беру бумагу с тестом и пишу на ней:
Я складываю бумагу и кладу в карман. Учительница говорит: «Ой, привет, Сара, я…»
Больше я не слышу. Я уже в коридоре, прежде чем кто-то успевает меня остановить. Снова граффити. Снова кучи плесневеющего гипсокартона. Окна на дверях на лестницу разбиты в миллион осколков безосколочного стекла. Они отливают зеленым и синим и похожи на драгоценные камни. Я набираю пригоршню и кладу себе в карман. Только снаружи я замечаю, что у меня порезана рука. На улице мне что-то кричат какие-то ребята, но я их не слышу. Только вижу, как у них шевелятся рты и как они показывают пальцами. Они надо мной смеются.
Надо было взять зонтик. Фигни вокруг слишком много.
Хелен этого дерьма не заслуживает
Три раза в месяц я хожу на собрания. Собрания по отделам, по скорой и собрания медсестер. Поскольку большинство людей не работают по ночам, эти собрания назначают на самое идиотское время. Обычно на десять утра. Так что я работаю с семи до семи, потом не сплю еще три часа до собрания, а потом сижу на собрании, пока дневные медсестры в халатах со Снупи едят пончики и обсуждают своих детей. Иногда я медленно бьюсь головой об стол. Иногда я говорю: «Кто еще не спал с четырех часов дня?» Иногда я засыпаю. Иногда я просто встаю и ухожу.
К счастью, меня любят. Я хорошо работаю. Моя начальница спрашивает меня, почему я так веду себя на собраниях, и я говорю ей, что на следующей неделе стоит назначить собрание на три часа утра. Раз в месяц будет справедливо.
Она всегда отвечает:
– Три часа утра? Я
Я работаю тут достаточно долго, чтобы понять – никто не уважает ночную смену. Пока у тебя самого не случится что-нибудь посреди ночи, всем плевать на тот факт, что кому-то приходится этим заниматься.
У нас с Четом собрания проводятся раз в месяц. Мы их назначаем. Один раз мы попробовали семейного психолога. Чет продержался три сессии. Две с половиной, если быть точной. Он встал и вышел во время третьей сессии, потому что психолог сказал, что у него проблемы с гневом и что он должен с этими проблемами разобраться и перестать выливать на меня дерьмо, которого я не заслуживаю.
Его решением «терапии на минималках» стали вот эти ежемесячные собрания.
На ежемесячных собраниях мы никогда ничего не решаем. Разговаривать с Четом – это как разговаривать с человеком без рабочей краткосрочной памяти. Он не помнит, зачем мы устраиваем эти собрания. Он не помнит, что сделал не так с последнего собрания.
Он оправдывается, манипулирует, газлайтит, и в итоге мы каждый раз начинаем друг на друга орать. Вообще, я уже даже не знаю, зачем я туда хожу. Если я могу прогуливать рабочие собрания, почему не могу прогулять эти? Обычно я заканчиваю эти собрания в полном ощущении, что я совсем одна на этом свете, и утешаю себя тем, что зато у меня хотя бы есть Сара.
Но в этом месяце, с тех пор как Сара бросила школу, я вдруг осознала, что каждый день, когда я выполняю свою часть сделки, а Чет выполняет свою, – это шаг к тому, чтобы на Сару начало выливаться дерьмо, которого она не заслуживает.
Из услужливых получаются первоклассные жертвы.
Я все время вижу это на работе.
Мехико – День Четвертый I – Развалины
Тулум. Древние развалины майя, в часе езды от нашего отеля.
Мама дала Брюсу семейный фотоаппарат и велела быть с ним осторожным. Еще она дала ему двести американских долларов и сказала: «На всякий случай». Брюс достал свой телефон из сейфа и вбил туда номер отеля, а папа напомнил нам, что они с мамой потратили на вечер свои кредиты на романтический ужин, и на 18:30 у них запланированы закат и шампанское.
План был таков: в 7:30 автобус заберет нас от отеля. Час мы будем ехать до Тулума. Там мы сходим на экскурсию по развалинам, а потом отправимся купаться в кристально чистых водах под обрывами. Автобус выедет из Тулума в 13:30, и к 14:30 мы вернемся в отель, где приятно проведем остаток дня.