Э. Кинг – Натюрморт с торнадо (страница 45)

Водитель припарковался позади нас, и я заметила, что в его микроавтобусе уже сидели люди. Столько, что мы бы туда не влезли. Я спросила Брюса, сколько времени, он проверил телефон и сказал, что почти полдвенадцатого.

– Полдвенадцатого?

Один из пассажиров все приставал к нашему водителю насчет компенсации, но тот был слишком занят беседой со вторым водителем. Они, казалось, пытаются придумать план действий. Я пыталась следить за разговором, но знала только un pocito Espanol.

Но с тем, что такое autobus, все было понятно, и я доложила Брюсу, что за нами приедет автобус.

Это тоже оказалось не так.

Наш водитель сказал нам достать все вещи из микроавтобуса, и мы все вместе перешли на другую сторону дороги – он взял меня за одну руку, а Брюс за другую. Он сказал, что мы поймаем автобус. Нам пришлось минут десять идти по палящему солнцу до остановки. Все взрослые, включая Брюса, пропотели насквозь. Было уже за полдень. Автобуса ждали с минуты на минуту. Наш водитель сказал, что нам всем выплатят компенсацию, что ему очень жаль и что мы можем попытаться съездить в Тулум завтра.

Человек из Мичигана снова пошутил свою шутку про развалины, и на этот раз многие засмеялись.

Автобус был публичный. Наш водитель заплатил за проезд за нас всех. Внутри было людно, кондиционер не работал, но окна были открыты.

Люди в autobus уставились на нас. Некоторые улыбнулись, но немногие. Большинство смотрели на нас потому, что человек из Мичигана говорил очень громко, а тот, который с компенсацией, жаловался на автобус и на то, что зря потратил утро своего отпуска, и я вдруг поняла, что мы и есть те самые назойливые американские туристы, которые заработали назойливым американским туристам их репутацию. Глупые шутки, ожидание роскоши, громкие разговоры – и все это в общественном автобусе с людьми, которые, скорее всего, едут на работу, стирать американским туристам простыни и полотенца или еще что-то в этом роде. От их взглядов мне было не по себе, но зато я смогла увидеть ту часть Мексики, которую мама и папа никогда бы не увидели из своих идеально расположенных лежаков за краями своих нескончаемых бокалов. Я увидела, как кто-то плюет из окна автобуса. Я увидела, как женщина вручную подшивает подол белой одежки своего младенчика. Я увидела, как водитель пустил в автобус человека, у которого не хватало песо на проезд.

Мы вернулись в три. Автобус останавливался, казалось, раз сто. Вот тебе и Тулум. Вот тебе и приключение: пирамиды, скалы и настоящее Карибское море – кристально чистое и бирюзовое.

Когда мы вошли в холл, Брюс сказал:

– Прости, пожалуйста, Сара.

– Ты не виноват.

– Мне теперь крышка.

– Не из-за тебя же автобус сломался, – сказала я. Довольно резко. Я устала и проголодалась. Я весь день ждала момента поговорить с Брюсом о маме, папе и разводе. – Можно мы пойдем поедим?

– Надо сказать им, что мы вернулись. Мама, наверное, волнуется.

Мы нашли их на пляже. Под соломенным зонтиком, попивая сегодняшний напиток дня – «Морской конек». Мама сказала: «Уже вернулись!»

Переглянувшись, мы с Брюсом хором решили притвориться, что все прошло как надо.

– Ну, как впечатления? – спросил папа.

Я ответила:

– Просто супер! Но я проголодалась, так что мы к домику с закусками.

Закуски. Куриные наггетсы и хот-доги. Я знала, что это неправда. За два часа в автобусе я не увидела ни одного «домика с закусками». Побывав в реальном мире с 7:30 утра до 3 часов дня, я поняла, что весь курорт – это сплошная ложь.

Поев, мы вернулись в номер, и Брюс принял душ, потому что от него очень плохо пахло. Я сидела на балконе и наблюдала за мамой и папой на пляже. Они так и сидели под зонтиком и пили, пили, пили, мама читала книгу, а папа дремал, и они ни разу не подошли к воде. Четвертый день на курорте, и наверняка они даже не заметили водорослей. Я посмотрела на море и попросила морского бога о помощи. Уточнять я не стала. В этом не было необходимости. Как по мне, помощь нам нужна была во всех сферах.

Потом, после шведского стола за ужином, мы с Брюсом сели на балконе, намазавшись мексиканским спреем от насекомых. Я не знала, что ему сказать, и только проводила в уме математические расчеты, пока мама с папой притворялись, что любят друг друга, в палатке на романтическом ужине, который они заработали, просидев на презентации клубного отдыха.