Э. Кинг – Натюрморт с торнадо (страница 41)

Я не знала, почему Брюс мне про это наврал. Но каждый раз, когда я думала о его словах, у меня в грудной клетке как будто ворочался репейник.

По дороге обратно в номер Брюс, мама и папа шептались. Я шла впереди, надеясь увидеть на дорожке диких зверей. Говорили, что там жила обезьяна-ревун, но я ее никогда не видела. Только слышала. Ужасный звук – не рев, а скорее рык.

Когда я надела пижаму, почистила зубы и залезла в кровать, Брюс наконец снова со мной заговорил.

– Я тебя завтра кое-куда свожу, – сказал Брюс. – Это сюрприз.

– Куда?

– Спи давай. Завтра долгий день.

Я стала мечтать, что он отведет меня нырять на глубину или на пляж, где я смогла бы видеть в воде свои ноги, такой, про который мне говорила мама в Филадельфии, когда рассказывала про Карибское море. Я заснула, и мне снилось, что я вижу настоящих рыбок в настоящем Карибском море, не похожем на канализацию.

День третий: окончен. День третий: причиндалы, фокусы и брехня.

Контрольная

Когда Предположительно Эрл поднимается и вылезает из своей ниши, он потягивается и оставляет свою коробку с мелками в углу. Он идет на запад, и я иду за ним. Он идет на север, и я иду за ним. На углу 18-й и Маркет-стрит он останавливается, тычет пальцем в небо и кричит: «Вы все в один прекрасный день умрете! Вы только тратите время!» Я замечаю, что он тычет в направлении небоскреба, где работает папа.

Мимо проходит какой-то парень и говорит: «Ой, захлопнись». Предположительно Эрл говорит: «Я бы тебя убил спелым персиком и двумя зелеными яблоками». Парень, в ожидании зеленого света, отвечает: «Ты бы меня убил своей вонью. Надо себя уважать, чувак. Обратись за помощью». Прежде чем Предположительно Эрл успевает ответить, парень переходит улицу, и Эрл берет воображаемый спелый персик и два воображаемых зеленых яблока и швыряет их в спину парню. «Мудак», – бормочет он и идет дальше на запад по Маркет-стрит.

Он идет быстрее, чем обычно. Все еще медленно, но не со скоростью улитки. Но тогда почему в другие дни Предположительно Эрл ходит так медленно? Иногда я даже думаю, что он на самом деле не сумасшедший. Когда он швырнул в того парня воображаемые фрукты, он не выглядел психом-психом. Скорее казалось, что он просто эксцентрик или что его достало, как себя ведут другие люди. Это у нас с ним общее. Меня страшно достало, как себя ведут все остальные.

Через некоторое время мы переходим через мост, и я вижу, что он направляется к вокзалу. Не представляю, какие у него там дела, но я иду за Предположительно Эрлом на вокзал.

У вокзала на 30-й улице в Филадельфии – коринфские колонны. Галерея. Такая архитектура смотрится инородно в окружении уродливых рельсов и граффити на бетонных барьерах между рельсами и остальным миром. Бездомные здесь тоже смотрятся инородно, так что вокзал на 30-й улице для Предположительно Эрла недоступен, если только у него нет билета, а непохоже, чтобы билет у него был. Он просто заглядывает внутрь, поднимает голову вверх, а потом принюхивается, как будто здесь, за мостом из центра города, воздух другой.

Университетский городок не наша территория. Предположительно Эрл – бездомный художник. Я – бросившая школу шестнадцатилетка. Он шаркает на юг, к Честнат-стрит, а я иду в том же темпе в пяти метрах позади. Может, он думает, что я какая-то поехавшая девочка, которой нечего делать. Может, он прав. Он останавливается на углу 32-й и Честнат-стрит и достает из кармана пальто кусок мела. Он садится на тротуар – прямо посередине, мешая людям, которые идут на работу или на пары, – и рисует курицу одной линией, не глядя на асфальтный холст. Как слепой рисунок курицы, только курицы тут нет. Он рисует курицу по памяти, ярко-голубым мелком. Рисунок абстрактный, но я вижу, что это курица: не настолько абстрактный. Он заканчивает, добавив сверху петушиный гребешок. Гребешок похож на головной убор, как будто голова курицы выливается сама из себя. Из другого кармана Эрл достает кусок ткани – старая футболка, или полотенце, или что-то такое, – потом плюет на курицу и втирает слюну в головной убор и в лапы, грубые и узловатые. Он плюет, пока не заканчивается слюна, а потом встает и танцует на курице. Туда-сюда, как в свинге. Вальсирует по курице. Он говорит: «Не сегодня!» – и идет дальше по Честнат-стрит. Я останавливаюсь сфотографировать курицу на телефон. Кое-где я вижу красно-коричневые крапинки – в местах, куда Предположительно Эрл плевал. Он плюется кровью? Когда он в последний раз ходил к стоматологу? К доктору?