Э. Кинг – Натюрморт с торнадо (страница 38)

– Я не стесняюсь.

– Помнишь Джулию? – спрашивает она.

– У нас в школе есть несколько Джулий.

– Нет. Ту, из ресторана. Маленькую девочку.

Я помню Джулию. Не думаю, что когда-то ее забуду.

– Да, – говорю я.

Мне было шесть. Мы пришли в наш любимый ресторан на Dia de Muertos. Мы заказали еду, и, как обычно, сразу после этого мама повела нас с Брюсом в туалет. Брюс начал ныть, что ему пятнадцать и ему уже не нужно говорить, чтобы он шел в туалет. Мы с мамой зашли в женский туалет и увидели, что открыта только одна кабинка. На другой висел рукописный листок с надписью «не работает».

– Заходи со мной, пописаем по очереди, – сказала мама. Мы зашли в кабинку, и я села писать. Пока я писала, дверь в туалет открылась, вошла женщина и начала орать на свою дочку. Так злобно, что я перестала писать. Она сказала:

– Иди сюда.

Девочка тихонько застонала.

– Что это за выходки в ресторане!

Шлёп.

– Я же говорила, сегодня надо быть хорошей девочкой!

Шлёп.

– Веди себя прилично, Джулия!

Шлёп.

На третий удар девочка разрыдалась. И я поняла, что она очень маленькая. Мне было шесть, а я так уже не рыдала. Женщина сказала:

– Ну, ты готова вернуться за стол? Хватит реветь! Ты готова?

Девочка притихла и еще пару раз всхлипнула. Наконец она ответила: «Да», – и тут мы с мамой поняли, что она даже разговаривать толком не умеет. Ей было, наверное, около двух.

Мама застыла, в одной руке кусок туалетной бумаги, который она подавала мне, другая рука на двери. Прошло не больше пятнадцати-двадцати секунд, когда дверь туалета наконец захлопнулась. Я сумела дописать, но все в туалете переменилось.

Флуоресцентные лампы на потолке мигали. Сначала я этого не заметила. Слышно было, что один из кранов не закрутили. Мама села писать, и, хотя у нас было правило отворачиваться, когда мы делили кабинку, она сказала: «Посмотри на меня».

Она сидела на унитазе, и ее глаза были вровень с моими. Она плакала. Слезы текли у нее по щекам. Она выглядела постаревшей. Усталой. Испуганной. И смотрела на меня с минуту таким взглядом. Со слезами. Я не знала, что сказать.

– Я никогда тебя не ударю, Сара. Хорошо?

– Хорошо.

– Я никогда в жизни не сделаю тебя больно.

– Хорошо, – сказала я снова. Мы обнялись.

После объятий мама жестом показала мне развернуться. Закончила писать и смыла воду.

Пока мы мыли руки, она сделала несколько глубоких вздохов. Вытерла глаза чистым куском бумаги и помогла мне высушить руки. В тот момент я не понимала, что такого случилось. Грустно, что девочку отшлепали, но я раньше никогда и не думала о том, что кто-то может меня ударить, и не понимала, почему мама так странно себя ведет.

Когда мы вернулись за стол, мама оглядела ресторан в поисках женщины и ее дочки. Я залезла на диванчик к Брюсу и сказала:

– Какая-то тетя побила свою маленькую дочку в ванной, и мама заплакала.