Дмитрий Емельянов – Тверской Баскак. Том Третий (страница 21)
Младший Нездинич забарабанил пальцами по столу.
— Так и что ты предлагаешь, каким образом это к свадьбе-то?!
Чуть усмехнувшись, я успокаиваю его нетерпение.
— Ты не торопись, а послушай лучше. Я уже сколько раз пытался у вас в Новгороде свой торговый двор открыть, и все никак. Тебя просил помочь, но у вас то одно, то другое, вот уже три года дело стоит.
Горята раздраженно махнул рукой.
— Да это все Ганза германская да посадник наш нынешний Сбыслав Якунович. Уже скоко лет не можем его подвинуть. Прусская улица власть держит крепко, нам Неревским их никак не осилить!
— Вот и я об этом! — Поддакиваю ему. — А ежели мой двор в Новгороде появится, то вместе-то нам полегче будет и посадника подвинуть, и Ганзе укорот дать.
Здоровенный кулак Горяты с грохотом опустился на стол.
— Вот не люблю я этого, когда ты вокруг да около! Говори прямо, чего удумал!
«Прямо, так прямо! Ладно!» — Улыбаясь, смотрю в раскрасневшееся лицо друга.
— У вас в Славянском конце большой участок земли есть, так вы его Евпраксии в приданное отдайте.
Услышав, Горята покачал головой и криво усмехнулся.
— А не жирно тебе будет?! Рудник, участок…
Я вновь возмущенно хмыкаю.
— Почему мне?! Ваша сестра будет всем владеть, а я лишь там торговый двор да отделение банка открою. — Тут я не могу сдержать улыбку. — А вы с братом можете в долю войти. Ведь все в наших руках! Хотите, проведем его в обход товарищества. Будет только ваш и мой, пятьдесят на пятьдесят!
Я отлично знаю, куда надо надавить в разговоре с Горятой. Он хоть с виду больше на простоватого богатыря смахивает, но торгаш еще тот и хороший навар за версту чует, недаром же он первый из новгородцев, кто на союз со мной пошел.
Несколько секунд мы смотрим друг на друга, глаза в глаза, а потом, усмехнувшись, Горята протягивает руку и забирает со стола свой свиток.
— В общем, я тебя понял! — Скатав пергамент обратно, он спрятал его за пазуху. — И хоть, как ты сказал, путь между нашими городами неблизкий, я сегодня же возвращаюсь в Новгород. Обсудим все с Богданом и решим. Думаю, к рождественской ярмарке вернусь с другим предложением.
Тут он улыбнулся еще шире и разлил остаток настойки по бокалам.
— Все-таки хорошее у тебя зелье! — Подняв свой кубок, он довольно осклабился и провозгласил тост. — За то, чтобы и в этот раз удача тебя не подвела!
Опрокинув в себя содержимое и утерев рот рукавом, он добавил.
— Ну и нас вместе с тобой!
Поддерживаю его и, допив свой бокал до дна, подаю слуге знак, чтобы принесли еще графин и накрывали на стол. Дело сделано, и теперь можно уже и пообедать по-настоящему.
Пока расставляют приборы и тарелки. Мы успеваем выпить еще по одной, и тут мне приходит в голову, что Горята тот человек, с кем я могу посоветоваться по Полоцкому делу. С Калидой не поговоришь, он и слышать про Константина не хочет. Заладил, что дело грязное и мне туда лезть не след, а я совсем другого мнения и отступать не собираюсь.
Поставив свой кубок на стол, бросаю на новгородца вопросительный взгляд.
— Вот скажи мне, Горята Нездинич, ты в таких делах более сведущ, чем я.
Похвала приходится новгородцу по душе, а я продолжаю.
— Ежели человек девку сильничал, но потом осознал свой грех и хочет перед семьей ее покаяться и вину свою загладить. Можно что сделать? Или бесполезно все?!
Задумавшись, Горята неодобрительно покачал головой.
— Грех это большой! Неужто тебе, Фрязин, баб не хватает?!