Дмитрий Емельянов – Тверской Баскак. Том Третий (страница 22)

Поняв, что он подумал, я аж крякнул с досады.

— Да ты о чем?! Не о себе я толкую!

— Ааа! — С облегчением протянул новгородец. — А то я уж подумал…

Я уже начинаю жалеть, что затеял этот разговор, но Горята вдруг вновь меняет мое мнение. Огладив бороду, он изрекает с глубокомысленным видом.

— Ежели человек знатного рода, а обесчещенная девка из низшей семьи, то выход может быть очень простой…

Он замолчал, а я вскинул на него заинтересованный взгляд, мол не тяни, что за выход.

Позволив себе пару мгновений насладиться моим нетерпением, Горята все же продолжил.

— Пусть он женится на бедняге, и думаю, семью такой вариант очень даже устроит.

«А ведь он прав!» — Мысленно восхитившись простотой решения, я все же не смог не отметить, что вопрос, устроит ли такой выход обесчещенную девушку, никого не волнует.

Глава 6

Середина января — самый разгар зимней ярмарки, и народу на центральной площади столько, что не протолкнуться. Я иду вдоль торговых рядов и с интересом рассматриваю разложенный товар. На полшага позади за мной шагает Калида, а впереди, расталкивая народ своими широкими плечами, идет тот самый парень, что положил Гамбургского киллера. Мы все трое одеты в обычное платье попроще, дабы не привлекать лишнего внимание.

Мне нравится пройтись по рынку в это время. Потолкаться, почувствовать бьющую через край энергию, послушать, о чем толкует народ, кого ругают, кого хвалят. В общем я устраиваю такие обходы, дабы не отрываться от простого люда, хоть оба моих ангела-хранителя и категорически против. Наверное, они правы, но, как говорится, от судьбы не убережешься, даже если за каменными стенами прятаться.

За последние годы народу на ярмарке прибавилось кратно. Ныне, кроме купцов с близлежащих Низовских городов и Новгорода, приезжают торговые гости и с Литвы, и с Ливонии. Каждый год я вижу все новые и новые лица и слышу все больше не нашенских языков. Тут и датчане, и ганзейцы с Любека и шведы с Готланда.

К своей гордости могу сказать, что Тверь ныне знаменита. Нигде на северо-западе нельзя получить того, что можно купить здесь. Пиленая доска, изделия из стекла и фарфора, мебель, бумага, не говоря уж про всевозможный инструмент, тележные оси, втулки, колеса и прочее. Ну и конечно, уже ставшие легендой тверские зажигалки и лампы.

Я стараюсь ходить, в основном, у чужих рядов, мне тут интересней, и послушать, и посмотреть, тем более что чужаки меня в лицо не знают, не то что свои. В этом году впервые приехали ордынские купцы, и это вселяет в меня двойственное чувство. С одной стороны, расширение торговли, это очень хорошо, а с другой, мне бы хотелось, чтобы в Золотом сарае слышали обо мне, как можно меньше. Понимаю, что это невозможно, но что поделать, с желаниями не поспоришь! Я ведь, если рассудить по букве закона, обкрадываю Великого хана. Находясь у него на службе, я даю взятки более высокому чиновнику и даже шантажирую его, чтобы утаивать большую часть налогов. По уложению Чингизовой Ясы, такое карается не просто казнью, а долгой и мучительной смертью.

С тех пор как у меня побывал бек битигчи Ярмага и мы с ним так мило расстались, я исправно отправляю положенный с Твери выход. Кроме этого, лично Ярмаге во Владимир посылаю два раза в год приличную сумму в мехах и серебре. Не забываю отправить ему и несколько бочонков крепкой настойки, дабы не мучился человек. Казалось бы, можно спокойно почивать на лаврах, но нет. Я ведь понимаю, что на Ярмаге все не замыкается, и слухи о Твери доходят до Золотого Сарая, а там тоже не дураки сидят. Денежки считать монголы любят и умеют! Рано или поздно в Орде захотят проверить, как реально обстоят дела, и скрыть выросшее богатство Твери мне вряд ли удастся.

Подумав так, поднимаю голову и обвожу взглядом плещущееся вокруг человеческое море, возвышающиеся над ними крыши трехэтажных домов и островерхих башен городской стены.

«Да уж, это все в кармане не спрячешь!» — Хмыкнув, останавливаюсь перед арбой, на которой разложены конские седла, сбруя, одежда и обувь из валеной шерсти. Сделано все грубовато, но сразу видно, добротно. Хозяин с бесстрастной улыбкой на губах щурит свои и без того узкие глаза, а я, взяв в руки уздечку, делаю вид, что рассматриваю товар.