Дмитрий Емельянов – Горе Побежденным (страница 65)
— Лу́ка, я хочу поговорить со всеми центурионами обоих легионов.
В глазах Велия мелькнуло удивленное: «Вы уверены⁈», но вслух он задал другой вопрос:
— Поднять всех?
— Полагаю, да. — Иоанну захотелось добавить: «А ты как думаешь?», но он сдержался — такой вопрос был из иной жизни. Из жизни неуверенного в себе, вечно сомневающегося Иоанна, а если он захотел стать другим, то другим надо быть во всем и со всеми.
Прежде чем отдать приказ, Лу́ка позволил себе еще одно уточнение:
— Где собирать людей?
Иоанн, соображая, наморщил лоб. В своем плане он не заострял внимание на таких мелочах.
— Пусть подходят сюда, я подожду. — Ответив первое, что пришло на ум, Иоанн, с огорчением подумал: «Сколько еще подобных деталей ускользнуло от моего внимания?»
Придерживая раненую руку, он начал прохаживаться туда-сюда, выуживая из памяти подходящую информацию. Стандартный имперский легион — четыре тысячи восемьсот человек, или двенадцать когорт по четыреста легионеров. Значит, сейчас здесь соберется как минимум двадцать четыре человека, которых он оторвал от каких-нибудь важных дел, отдыха или еще чего. Представив, Иоанн поежился, чувствуя себя не в своей тарелке.
Первыми подтянулись центурионы с плаца. Подходя, каждый из них в точности повторял приветствие Велия, ни на миг не задумавшись, произнося «мой император». Иоанн, уже смирившись с правдой Навруса, отвечал им так же, нарушая подписанный им договор. Последним неожиданно прибежал запыхавшийся легат второго легиона Марк Линий Фукс. По его помятому лицу было видно, что еще минуту назад тот спокойно дремал в своем шатре, и новость о сборе на плацу застигла его врасплох. Хотя легатов, как и остальных офицеров, на этот совет не звали, он счел, что присутствие императора обязывает его быть. Поправляя амуницию и вытирая на ходу пот, Линий, поприветствовав Иоанна, занял место рядом с Лукой. С трудом переводя дух, он прошептал тому на ухо:
— Что случилось⁈ Началось⁈
Велий промолчал, недоуменно пожав плечами, а вот Иоанн, услышав долетевший шепот, сразу понял, что имел ввиду легат под «началось».
«Они все, — с некоторым тревожным удовлетворением подумал Иоанн, — каждую секунду ждут моего сигнала о захвате власти».
Это открытие было не таким уж и открытием, но в очередной раз показало, насколько он заблуждался и насколько был прав Наврус.
Осмотрев еще раз встревоженно-насупленные лица, Иоанн попытался улыбкой разрядить сгустившееся напряжение. Получилось не очень, но он все же начал, как планировал, хотя реальная картинка сильно отличалась от воображаемой.
— На завтра намечен военный совет с партнерами. — Нажим на последнее слово вызвал понимание в глазах собравшихся и придал Иоанну уверенности. — Будем решать, что делать с Уром. Я уже выслушал рекомендации моих советников, но прежде чем принять решение, хочу узнать ваше мнение.
Он взял паузу, словно давая им возможность высказаться, но никто не проявил инициативы — наоборот, центурионы выглядели слегка ошеломленными. Ситуация была настолько непривычна для них, что каждый чувствовал себя, как на горячей сковороде, и единственным желанием было побыстрее с нее соскочить. Иоанн предвидел такой оборот: все выглядело точь-в-точь, как при обращении императора Клавдия к солдатам перед началом восточного похода. Поэтому, не смутившись, он просто добавил патетики, одновременно стараясь придать разговору менее официальный характер.
— Вы те столпы, на чьих плечах стояла и стоит непобедимость нашей армия. Кому, как не вам, находящимся у самых корней, видеть все проблемы и недостатки нашего сегодняшнего положения? Я, император, взявший на себя бремя власти, хочу увидеть всю картину целиком, а не только глазами советников. Для меня важно знать, что думает армия и вы, ее лучшие представители. Надо нам брать Ур или нет? Если да, то как? Продолжать блокаду города и ждать осадные орудия или, может, начать подготовку к штурму уже сейчас?
Молчание продолжалось, и Иоанн, разволновавшись, добавил уже от себя то, как он чувствовал этот момент.
— Не бойтесь, мне не нужны от вас красивые слова — их я уже наслушался от советников. Мне нужна правда — такая, какая она есть!