Дмитрий Емельянов – Горе Побежденным (страница 42)

— Это наша гора. — Он нарисовал пальцем линию вдоль булыжника и положил маленький камушек с восточного края. — Отсюда пойдет караван.

Затем его палец поочередно ткнул в Джэбэ, Турслана и Винслара.

— Ты, ты и ты — со своими людьми зайдете вот отсюда. — Три камня легли с западной оконечности булыжника. — Как только я подам знак, вы раскатитесь лавой по всему ущелью и пойдете в атаку. Побольше шума и пыли, чтобы подумали, будто вас много, — тогда охрана двинется вам навстречу. Вы в бой не вступайте, сблизитесь на выстрел, а затем разворачивайтесь и уходите.

Джэбэ покачал головой:

— Лошади еле живы — не уйдем, догонят.

Остальные, соглашаясь, дружно закивали, а Лава, хитро прищурясь, хмыкнул:

— Не догонят! Потому что в этот момент ударим мы. — Он взял два камушка и скатил их прямо с горы на караван. — Мои парни и фарги. Увидев это, сарды развернуться и бросятся обратно. — Тут он внимательно посмотрел на предводителя фаргов Одоара. — Пока сардийская конница не вернулась, мы с тобой должны разметать оставшуюся охрану и пробиться к принцессе. Забираем девушку, всех верблюдов с водой и…

— Уходим в пустыню, — подсказал Винслар вдруг замолчавшему Лаве, но тот отрицательно покачал пальцем.

— Нет! Сами знаете, лошади у нас чуть живы — на одну атаку их, может, и хватит, а потом впору на себе будет тащить. Поэтому все бурдюки с водой, что не сможем забрать, режем, и пусть вода течет в песок, а мы забираемся обратно наверх и садимся в оборону.

Помяв подбородок, возразил предводитель тонгуров:

— Они пошлют за помощью в крепость.

— Правильно. Пошлют. — В глазах Лавы заплясали веселые бесенята. — Но не сразу. Сначала, в азарте, попытаются взять нас сами, и тут мы должны их хорошенько вразумить, чтобы в момент поумнели. Вот тогда пошлют, но гарнизон в оазисе небольшой, думаю, не больше полусотни, да к тому же не сардийский, а смешанный. Сарды не доверяют иберам, а те сардам. Будут судить да рядить, и в лучшем случае пошлют десяток, только чтобы воду доставить сюда. Придет он не раньше завтрашнего вечера, а мы напоим лошадей, дадим им отдохнуть и ночью рванем восвояси. Сарды к утру заметят, что нас нет, и встанут перед выбором: идти за нами в пустыню без воды или сначала дождаться, когда ее привезут. И в том и в другом случае у нас будет значительная фора.

Глава 14

Голова каравана показалась в ущелье, когда солнце уже перевалило зенит и начало клониться к западной кромке горного кряжа.

— Тоже хорошо, — прикинул Лава, рассматривая едущих впереди всадников. — Солнце им прямо в глаза слепит.

Из своего укрытия он хорошо видел втягивающийся в ущелье караван и сразу же попытался отыскать в нем принцессу, но на таком расстоянии с полной уверенностью сказать было нельзя.

— Ничего, подождем! — прошептал Лава. Настроение у него было прекрасное — все складывалось как нельзя лучше. Караван пришел, ловушка расставлена — дело осталось за малым.

Едва он произнес эти слова, как в душе вдруг заворочалось нехорошее предчувствие. Лава напрягся — своей интуиции он привык доверять.

Что не так? Его взгляд вновь прошерстил караван, затем, медленно — противоположный склон, вершину хребта. Ничего подозрительного. На лбу венда собралась тяжелая складка — время поджимало. Караван подходил к условной точке начала атаки — либо сейчас, либо никогда. Чувство опасности просто зудело внутри, но никаких предпосылок к этому не находилось. Лава уже начал поднимать руку для отмашки, как вдруг, словно пронзенный догадкой, посмотрел на небо, и рука тут же опустилась обратно. Под самыми облаками кружила стая стервятников. Кружила не над ним, не над караваном, а где-то там вдалеке, над местом между второй и третьей каменной волной.

— Оп-па! — Лава откинулся на спину и выдохнул с облегчением, как человек, чуть не сотворившего большую глупость. — Да здесь не только мы! Если бы в небе была одна птица, то еще могли бы быть сомнения, но стая — значит, добыча немалая. Такое расточительство в пустыне, где на счету каждый глоток воды и каждый кусочек пищи, может допустить только человек. Например, бросить павшую лошадь. Купцы с той стороны никак идти не могут. Стало быть, напрашивается неприятный вывод — кто-то еще, кроме нас, охотится за принцессой.