Дмитрий Емельянов – Горе Побежденным (страница 40)
Один сардийский поэт назвал Большой торговый путь ожерельем из одиннадцати изумрудов на красном платье пустыни. Говоря про изумруды, он имел в виду одиннадцать оазисов, протянувшихся связующей нитью с востока на запад. Эти островки жизни, по сути, были душой Большого торгового пути, и борьба за них не прекращалась никогда. Каждый новый владелец пытался укрепить свое присутствие в пустыне, и постепенно изумруды одели в оправу из мощных каменных стен, ведь тот, кто владел ими, тот владел нитью, соединяющей восток с западом, нитью, приносящей своему владельцу неслыханные богатства.
За последнее столетие кровавой борьбы все одиннадцать были поделены между Ибером и Сардией. Подписанный мирный договор отдавал каждой державе по пять, а один, в самом центре пустыни, названный Оком Мардука, оставался под двойным управлением, и доходы с него делились поровну между Хозроем и Муслимом. Золотой ручеек наполнял казну обоих правителей, и взаимная выгода хранила шаткий мир на Большом торговом пути, пожалуй, получше гарнизонов и каменных стен.
Лава вывел свой отряд к тракту перед самым рассветом примерно в десяти километрах к западу от оазиса Око Мардука. В этом месте остатки горного кряжа пересекали унылую равнину длинными округлыми хребтами, делая пустыню больше похожей на море с идущей по нему крупной зыбью. Взобравшись на вершину одного из них, Лава даже присвистнул: лучшего места для засады и придумать трудно.
Он выбрал эту точку на карте по двум причинам. Во-первых, кратчайшее расстояние, и во-вторых, единственное место, где он успевал перехватить караван. А тут такой подарок!
Лава повернулся к стоящему у него за спиной Ранди:
— Ты только посмотри, Кот, какое чудо!
Прищурившись на встающее над гигантскими красными волнами солнце, Ранди радости друга не оценил.
— Воды осталось на день. — Он попытался сплюнуть, но у него не получилось — в пересохшем рту не было слюны. — Не найдем воды — сдохнем все в этом расчудесном чуде!
Пустыня сидела у Кота уже в печенках. За неделю она вымотала его, как и весь отряд, до основания. Даже привычные к безводью степняки — и те были на пределе.
Посмотрев старому товарищу прямо в глаза, Лава подумал, что таким уставшим и потерянным он его никогда не видел.
«Пустыня высасывает из живых не только воду. Недаром она зовется долиной Мардука», — вздохнул он про себя, а вслух произнес уверенно, как всегда:
— Не думай о плохом. Ты же меня знаешь — все будет вовремя! — Хлопнув друга по плечу, Лава продолжил уже в другом тоне: — Давай-ка лучше займись делом! Лошадей и людей спрятать в тень вон туда под скалу и сидеть тихо, чтобы не видно нас было и не слышно.
Говоря, он бодрился только для вида: положение действительно было дрянь. О караване они ничего не знали. Где тот сейчас? Когда подойдет сюда? А может, вообще уже давно прошел? Эти вопросы мучали Лаву, и ему оставалось только надеяться на удачу и свою везучесть, никогда его не подводившую. Он все поставил на кон, и если расчет оказался неверен, то Ранди прав — отсюда они уже не выберутся никогда. Вода закончится завтра, а это означало медленную мучительную смерть.
Лава улегся на землю, укрывшись за выступом скалы, отсюда ему был отлично виден большой тракт, идущий в ложбине между двумя каменными валами. Оставалось только ждать, что, собственно, он и собирался делать. Ждать! В первую очередь, разведку. Десяток гавелинов был отправлен еще позавчера с одной единственной целью — отыскать следы каравана. Пройти здесь раньше них тот не мог — о таком Лава не хотел даже думать. Он еще раз всмотрелся в красную-бурую землю внизу: даже отсюда, сверху, было видно, что она девственно чиста — никаких следов прошедших лошадей и верблюдов.
«Но это здесь, — зло осадил себя Лава. — А где гарантии, что они не прошли за соседним хребтом или за следующим?»
Он постарался успокоиться. Можно, конечно, послать людей и поискать следы в соседних ущельях, но это лишний расход воды, а самое главное — риск засветиться, если впереди каравана идет разведка.
«К тому же, — скривился венд от одной только мысли, — если они уже прошли, то на наших вымотанных лошадях мы все равно их не догоним. Зачем тогда рисковать? Надо просто набраться терпения и ждать: если караван все еще на пути сюда, то гавелины его найдут».