Дмитрий Емельянов – Горе Побежденным (страница 29)
Напоровшись на преграду и не продавив ее с наскока, вихрь отскочил и начал сгущаться все больше и больше, превращаясь в отчетливую фигуру в широком балахоне. В полуметре от лица девушки закачалась черная пустота капюшона. Из беспроглядной бездны ударил невидимый парализующий луч, и в голове девушки зазвучал шепот, разложенный на тысячи голосов: «Ты все равно умрешь! Умрешь, умрешь, умрешь…»
Не отводя взгляд, Зара отражала одну разрушительную волну за другой, как вдруг вскинутая бесформенная рука монстра резко ударила ее наотмашь. Против двойной атаки Зара уже не выстояла. Подброшенное в воздух тело неестественно изогнулось и, собирая в кучу все, попавшееся на пути, полетело в угол. Загремели бронзовые подсвечники, зазвенело разбитое зеркало, и голова Зары с хрустом ударилась о перевернутую столешницу!
Иоанн вздрогнул: этот звук словно вернул замедлившемуся времени нормальный ход, и первое, что Иоанн услышал, был его собственный крик:
— Зара!
Позабыв обо всем, он бросился к безжизненно застывшей девушке.
— Зара! Зара! — Его руки приподняли окровавленную голову, и сорвавшийся с губ стон ответил на главный вопрос — жива!
И вместе со вздохом облегчения вновь вернулся ужас и ощущение давящего в спину взгляда. Медленно, словно не желания увидеть то, что стоит у него за спиной, Иоанн повернул голову. Тень в виде колышущейся сутаны с черной дырой раскрытого капюшона по-прежнему оставалась на месте, излучая поток ненависти и почти ощутимого наслаждения. Ворвавшаяся в сознание Иоанна чужая безотчетная злоба неожиданно вызвала ответную ярость и жажду сопротивления. Как хлыст ударил свой собственный немой вопль: «Да сделай же что-нибудь! Не стой как баран!»
Этот порыв прошил все тело, как удар молнии, и первой откликнулась память, открыв ему иссохшую страницу с выдержкой из старинного манускрипта на древнем языке первых людей. Черная тень не переносит живой крови. Проводя ритуал, ее создатели для безопасности очерчивали себя кровавым кругом, заряженным мощным заклятием.
Рука интуитивное потянулась за отброшенным Зарой кинжалом, и, вцепившись в костяную рукоять, Иоанн не раздумывая полоснул себя по ладони. Порез моментально набух кровью, и, обмакнув в него пальцы, юноша прочертил перед собой неровную красную полосу. Рука еще только коснулась пола, а губы уже начали шептать слова заклинания. Потрясающая память Иоанна вытаскивала из небытия незнакомые слова, и он произносил их, не понимая давно забытого языка, но вкладывая в каждый звук всю свою решимость сражаться и выжить.
Кровавая линия вспыхнула синим неровным пламенем, и в его отсвете проступили очертания выросшего магического круга. В тот же миг прозрачная стена содрогнулась от страшного удара. Черная тень опоздала всего на долю секунды.
Отшатнувшись, Иоанн вскинул голову — древнее заклятие сработало. Из-за переливающейся голубоватыми всполохами стены его разглядывала колышущаяся бездонная пустота. Прилипнув к прозрачной поверхности, она медленно ползла вдоль заколдованного круга, словно ища щель или мельчайшее отверстие. Не найдя, тень взвилась вверх и, пройдясь по шатру бешеным смерчем, снова бросилась на остановившую ее преграду.
Стена завибрировала, и замерший Иоанн увидел, как по гладкой уплотнившейся поверхности побежала мелкая паутина трещин. Повторяя и повторяя заклятие, цезарь успокаивал себя, что Черная тень не вечна, что где-то там мучается в предсмертной агонии человек, который вот-вот умрет, и все закончится, надо только продержаться.
Они стояли друг напротив друга, разделенные лишь прозрачной магической границей, и черная пустота капюшона дышала Иоанну прямо в лицо могильным холодом и ненавистью. Она словно всматривалась ему прямо в душу, ища слабые места, где она сможет прорваться. В этот момент Иоанн мог бы поклясться, что увидел в беспроглядной черноте обезображенное мукой человеческое лицо, оскаленный рот и пылающие лютой злобой глаза.
Взвыв, тень рванулась и пошла на третий заход. «Последний», — прошептал Иоанн в какой-то слепой уверенности и, встав во весь рост, уперся взглядом в бешено несущийся смерч. Его рот одержимо выкрикивал слова древнего заклинания, и они, словно невидимые кирпичики, укладывались в стену, восстанавливая поврежденные участки.