Дмитрий Емельянов – Горе Побежденным (страница 27)

— Душу! Я должен погубить свою душу! — почти прокричал он вслух, так что не только экзекутор, но даже изувеченный пленник вздрогнул и отшатнулся. Исидор этого не заметил: в его воспаленном мозгу прокручивались картинки прошлого. Он еще совсем молодой слуга Трибунала громит вместе с рыцарями Ордена секту адептов Мардука. Жилистый бородатый сектант привязан к столбу над охапкой дров. Он, Исидор, с факелом в руке срывает амулет с груди грешника, а тот, усмехнувшись, кривит разбитые губы:

— Попробуй, попенок, тебе понравится!

Почему он не бросил тогда эту бесовскую поделку в костер, Исидор и по сей день не мог ответить даже самому себе. Ведь он же не знал, что это за амулет и что в нем, но зато он слышал о Детях Странника, и когда позже, открыв медальон, увидел серо-зеленый порошок, то был абсолютно уверен — это именно оно.

И теперь уже немолодой прокуратор Трибунала Исидор Феоклист осознал божий замысел.

— Вот почему! Вот зачем я сохранил это дьявольское оружие! — прошептали его пересохшие губы. — Оно поможет мне остановить демона!

Прошагав к выходу, прокуратор на ходу указал взглядом на лежащего пленника:

— Этого подлатать и стеречь как зеницу ока. Отдадите только в руки вновь прибывшего прокуратора — он понадобится как свидетель.

Не шибко развитый интеллект экзекутора из всего сказанного смог понять только слово «стеречь» и вполне этим удовольствовался. Почему и откуда возьмется новый прокуратор, его совершенно не заинтересовало.

Вылетев из допросной, Исидор помчался к своей палатке, чуть не сшибая горящие вдоль дороги факелы. Дрожащие от нервного возбуждения руки лишь с третьего раза запалили свечу, и трепещущее пламя осветило заострившееся лицо и безумно выпученные глаза.

Нетерпеливо открыв тайник, прокуратор выгреб из него все содержимое и, отыскав сектантский амулет, щелкнул потайным замком. На самом дне серебряного медальона заискрились серо-зеленые кристаллики.

— Во славу твою му́ку принимаю! — Одержимый взгляд нашел огненный трилистник в углу шатра. — Спаси и сохрани душу мою! — С этими словами он высыпал содержимое в рот и замер в ожидании. Несколько секунд прошли как вечность, и Исидор уже успел подумать, что ошибся, когда адская боль скрутила его пополам.

Иоанн внимательно посмотрел на сидящую на постели Зару.

— Ничего не хочешь мне сказать?

— Хочу. — Она игриво похлопала открытой ладошкой по шелковой простыне. — Иди сюда!

Покачав головой, цезарь все-таки не смог сдержать улыбку:

— Подожди, я не об этом. Сейчас меня больше интересует, что думает твой хозяин о ситуации, в которой мы оказались?

Игривое выражение тут же слетело с лица девушки, и в глазах сверкнул вызов:

— У меня нет хозяев! Ни Эрторий, ни ты мне не хозяева! Не забывай!

Иоанн отвел взгляд — ссориться не хотелось. Те отношения, что установились между ними, могли вполне его устраивать, если бы не растущее с каждым днем желание понять — кто он для нее? Без всего этого лукавства, без игры, по-честному! Просто объект, в чье сердце и постель надо забраться для максимального контроля, или в таинственной душе девушки действительно вспыхнули к нему хоть какие-то чувства? В желании понять таилась странная двойственность: с одной стороны, очень хотелось узнать, а с другой — страшила возможность столкнуться с неприятной правдой. Догадки, предположения — это одно, а произнесенное слово — совсем другое. После все уже не останется, как прежде, и надо будет что-то решать, а ему очень не хотелось терять девушку. Она его притягивала и по-настоящему ему нравилась. Скорее всего, в другое время и в другом месте он влюбился бы в нее без памяти. «Но тогда, — мысленно сыронизировал Иоанн, — тогда это была бы совсем другая девушка».

Он знал, почему и по чьей воле она появилась в его жизни, и это знание очень не способствовало доверию, а ощущение, что кто-то третий постоянно следит за ними, не покидало его даже во время секса. Это однобокое сотрудничество раздражало — какой-то человек за тысячу миль знает о каждом его шаге, а он о нем — ничего. Ведь ясно же как божий день, Великий магистр печется о его жизни не просто так — он хочет его использовать. Иоанн хмыкнул: «Или уже использует».