Дмитрий Емельянов – Бремя Власти (страница 69)
Тут, он вдруг понял, что все его сомнения, сейчас, не имеют значения, потому что эти люди направляются к перевалу, то есть прямо в лапы к иберийцам, и явно, об этом не догадываются.
— Эх, пропаду я когда-нибудь за свою доброту! — Криво усмехнувшись, Лава ткнул Бешеного пятками. Тот недовольно всхрапнул, но послушно рванул в карьер.
Обгоняя цепочку своих бойцов, сотник по ходу раздавал команды:
— Джэбэ, Турслан за мной!
— Филин, остаешься за старшего! Веди всех к ручью и ждите нас там.
Жеребец, вырвавшись вперед, гордо вскинул голову и прибавил ходу, а в хвост ему пристроились азары Джэбэ и Турслан с тройкой своих батыров.
Тропа загудела под копытами коней и, делая петлю по лесу, вылетела на открытое пространство. Караван был на пределе прямой видимости, и Лава повел свой маленький отряд ему наперерез. Там сразу же началась суета, вокруг троих всадников выстроилось живое кольцо, а для отпора неизвестным начала выстраиваться кавалерийская полусотня.
Лава придержал Бешеного, переходя на шаг и давая понять, что атаковать не собирается. В караване, все поняли правильно. Оттуда тут же отделился всадник в шлеме с высоким гребнем и понесся навстречу. В пяти шагах он осадил коня, рванув того на дыбы.
Лава поморщился, позерства он не любил, а щегольский преторианец уже сыпал вопросами.
— Кто такие? Что здесь делаете? Почему…
Не дослушав, Лава оборвал преторианца на полуслове.
— Передай Великому логофету, что Лава Быстрый хочет поговорить с ним.
— Что! — Молоденький трибун обиженно взвился. — Ты как разговариваешь с туринским офицером, варвар!
Сотник лишь тяжело вздохнул.
— Делай что тебе говорят, сынок, а то господин твой сильно рассердится.
Спокойная уверенность, исходящая от варвара подействовала на преторианца сильнее слов, и он, косясь на стоящих за спиной Лавы степняков, все же развернул коня.
— Хорошо, ждите! — Шпоры врезались в бока породистого скакуна, и тот рванул с места в галоп.
Ждать пришлось недолго. Едва трибун домчался до каравана и открыл рот, как Варсаний тут же тронулся вперед. Увидев это, Лава тоже двинулся навстречу. Они встретились почти посередине, правда, Сцинариона уже догнали Василий и Зоя.
До слуха венда долетел женский голос.
— Если уж мы вместе, то секретов между нами быть не должно.
Не меняясь в лице, Варсаний пожал плечами, мол как вам будет угодно и тут же повернулся к сотнику.
— Вижу, живой. Это хорошо. — Губы Сцинариона изобразили улыбку. — А что с заданием?
— И вам доброго дня, господин логофет! — Лава чуть склонил голову. — Посылку, как вы просили, забрали, но с доставкой вышли трудности. Пришлось отправить через Восточную Фесалию.
Варсаний на миг недовольно скривился.
— Я же просил тебя не усложнять. — В следующее мгновение его лицо вновь приняло невозмутимое выражение. — Ведь говорил же тебе, в случае осложнений не заморачивайся, а просто выбрось.
Не дав ничего сказать варвару, в разговор встряла Зоя.
— Я начинаю терять терпение, о чем это вы? — Ее взгляд с вызовом устремился на логофета, и тот почтительно склонил голову. — Моя дорогая августа, не волнуйтесь. Я посылал сотника перехватить письмо Хозроя, но как видите неудачно. Поверьте, это никак не касается наших с вами дел.
— Поверить вам, — тонкие губы августы вытянулись в нить, — не смешите меня, Варсаний. Я что, похожа на дуру?
— Ни в коем случае, моя госпожа! — Сцинарион приложил ладони к груди и склонился в поклоне. — Просто все, действительно, обстоит так, как я сказал. Но в свете сегодняшней ситуации, это уже не имеет никакого значения.
Заметно нервничающий все это время Василий, наконец, не выдержал.