Дмитрий Емельянов – Боги Севера (страница 70)
На родине он не был уже очень давно и даже не представлял, что там сейчас и как. Был слушок, что некоторые племена переселились на земли империи, в Северию, а если так, то тогда можно будет и там людей поискать.
Лава откусил кусок травинки и выплюнул: все, надо вставать, хватит хандрить! Надо получить обещанные деньги и отправляться на север, где можно будет набрать новую сотню.
Он начал медленно приподниматься все еще под воздействием вялого нежелания, но, отбросив сомнения, одним рывком вскочил на ноги. Оправив одежду, Лава шагнул к выходу и, сдвинув полог, нос к носу столкнулся с Ранди.
— Ты куда, старшой?
По радостно заблестевшим глазам Рыжего было видно, что прежний боевой вид его старого товарища и командира обрадовал его до глубины души. За столько лет он, как и каждый боец в вендской сотне, настолько привыкли к спокойной уверенности своего вождя, что вид безвольно валяющегося на соломе Лавы пугал и терзал их сильнее всех полученных ран.
Пройдясь взглядом по сияющему лицу своего друга, Лава отодвинул его в сторону и пробурчал:
— Пойду навещу кое-кого.
Он помолчал немного, думая, что бы еще сказать, и, оглядев лагерь, нахмурил брови.
— Рыжий, почему бардак в лагере? Грязища! Быстро поднял всех этих доходяг, — Лава ткнул пальцем в раненых, — и чтобы к моему возвращению здесь все блестело!
— Счас все сделаем, командир! Не переживай! Счас, мигом!
Ранди засуетился, продолжая сиять, как золотой, а Лава, пряча довольную ухмылку, двинулся в сторону имперского лагеря.
По пути до него начали доходить неприятные новости о смене командования и о неразберихе, царящей в верховных штабах. Поначалу, еще не оценив всех последствий, он завернул было к Наврусу, но к бывшему главнокомандующему его не пустили даже на порог — тот был под арестом. Предчувствуя неизбежные неприятности, Лава направился к шатру Клавдия Агриппы. Там его заставили два часа простоять под палящими лучами солнца, прежде чем высунувший из шатра голову трибун крикнул:
— Заходи, сотник, командующий тебя примет!
Клавдий Агриппа, скрестив руки на груди и широко расставив ноги, смотрел на входящего Лаву тяжелым взглядом — в его памяти еще была свежа рана от унижения, что ему пришлось испытать во время их прошлой встречи.
— Чего ты хотел, сотник? — Презрительно-недовольное выражение карих глаз при этом недвусмысленно говорило: что бы это ни было, ты все равно ничего не получишь!
Наступив на горло собственной гордости, Лава изложил суть дела, и пока он говорил, на лице легата все больше и больше проявлялось удивленное возмущение.
— Пятьсот динаров! Ты в своем уме, сотник⁈
— Такой был уговор!
Не отводя глаз, Лава упрямо стоял на своем, и Агриппа скривил губы в мстительной ухмылке.
— Если у тебя был договор с Наврусом, то пусть он и платит, а я ничего знать не знаю и ни за какие, так сказать, подвиги таких денег платить не собираюсь!
Лава нахмурил брови.
— У меня был договор не с Наврусом, как вы говорите, а с главнокомандующим, и если главнокомандующий сейчас вы, значит, вы и должны мне заплатить!
Оскорбленная душа Агриппы словно ждала этих слов и этого момента, чтобы сорваться и выпустить пар. Лицо легата покраснело и рот разошелся в крике:
— Ты что себе позволяешь, варвар⁈ Я тебе ничего не должен, тем более что и поставленную задачу ты не выполнил! — Он уже себя не контролировал и орал в полный голос. — Убирайся, пока я не приказал тебя выпороть! Охрана!
Центурион в сопровождении двух легионеров вывел Лаву за ворота лагеря, напутственно одарив на прощание:
— Ты хороший парень, варвар, мы тебя уважаем, но лучше здесь больше не появляйся. Мне бы не хотелось, но если будет приказ, то ты сам понимаешь…
Не договорив, он развернулся и зашагал обратно, оставив Лаву кипеть от бешенства в полном одиночестве. Подавив первое желание кричать и требовать справедливости, венд успокоился и вернулся к своей обычной холодной рассудительности. Мозг лихорадочно заработал, прокручивая возможные варианты, и Лава, зло прищурившись, подумал: «Ладно, господин легат, посмотрим, что на это скажут варварские легионы!»
В палатке Лавы собрались почти все вожди варварских соединений армии, и даже хан Менгу, несмотря на натянутые отношения с вождем вендов, принял приглашение. Все они пришли почтить память погибших бойцов и поддержать их командира, ибо каждый из них знал, что значит потерять в один день весь отряд.