Дмитрий Емельянов – Боги Севера (страница 69)

— Он не должен был бить тебя при всех! — Кукольное личико августы осталось неподвижным, а все недовольство отразилось лишь в вспыхнувших гневом глазах.

Уже изрядно набравшийся Василий поднял тяжелый взгляд.

— Фесалийского скопца он пожалел, а родного сына — нет! Я не виноват, что все так обернулось, план евнуха был идиотским с самого начала!

В глубине ее глаз на мгновение вспыхнула жалость, смешанная с презрением. Но лишь на мгновение. Брат затронул слишком больную тему, а Зоя до сих пор не могла простить отцу его снисходительность к Наврусу.

Она аж дернулась, вспомнив об этом, и ее маленький кулачек впечатался в ковер.

— Жирный скопец должен был сдохнуть!

На мокрых губах Василия вдруг зазмеилась злобная ухмылка.

— Еще не поздно это недоразумение исправить. Сейчас он уже никто, и стоит мне лишь пожелать, мои друзья прирежут кабанчика сегодня же ночью!

Довольно захихикав, он опрокинул в рот очередной кубок с вином, а на лице его сестры опять появилось презрительное выражение.

— Твои друзья годны лишь на то, чтобы жрать вино вместе с тобой и задирать подолы моим придворным курицам. В таком деле нужны совсем другие люди, делающие дело тихо и без следов.

— Не обижай моих друзей! — Язык Василия уже заплетался. — Все они готовы отдать жизнь за меня! — Его взгляд прошелся по присутствующим в шатре мужчинам. — Ведь так, господа?

Ближайшее окружение наследника — братья Домиций, Аврелий Марон и Луций Сопарус — немедля вскинули головы.

— Не сомневайтесь, мой господин!

— Только прикажите, мой господин, и этой ночью мы принесем вам голову евнуха.

Зоя брезгливо скривила губы.

— Чушь! Варсаний утром же будет знать, кто это сделал, и тогда, боюсь, ты, Василий, оплеухой не отделаешься. Отец не простит непослушания и своеволия! — Она перевела взгляд на лежащих рядом близнецов Карвиния и Секста Домиций. — А ваши милые головки уже к вечеру будут торчать на кольях в назидание другим! — Августа подняла указательным пальцем подбородок Карвиния и чмокнула его в губы. — Я буду скучать по вашим хорошеньким мордашкам!

Оба любовника Зои, представив эту картину, нервно вздрогнули и замолчали, а августа, оставив старшего из братьев, жадно впилась в губы младшего, Секста. Ее подруга Оливия, уже устав от скучных разговоров, расценила этот поцелуй как разрешение и, откинувшись на подушки, притянула к себе мускулистого Луция. Бретелька прозрачной туники сползла с ее плеча, и мужская ладонь смяла пышную белую грудь.

Василий поморщился и, процедив про себя: «Сучки…», — грубо оттолкнул потянувшуюся было к нему любовницу. Он повернулся к своему ближайшему другу и советнику Аврелию Марону и зло прошептал:

— Им бы только трахаться, а остальное их не волнует!

Видя состояние своего патрона, Аврелий тоже приподнялся и попытался его успокоить:

— Мне вообще странно, что вы с сестрой так зациклены на Наврусе, ведь он фигура второстепенная. С ним, мне кажется, вообще не стоит торопиться — надо лишь дождаться того дня, когда вы, мой господин, станете императором, и тогда никто не сможет вам помешать заплатить ему сполна. Гораздо больше меня волнует ваш сводный брат Михаил. В отличие от вас, он пока стоит в сторонке и не высовывается, но он набирает популярность в армии: я видел, как император смотрел на него сегодня. Вот кто ваша главная опасность, а совсем не Наврус! Что будет, если ваш отец в гневе передаст титул наследника ему?

Василий нервно схватил приятеля за грудки:

— Ты что несешь? Это невозможно!

Но паническая искра, вспыхнувшая в его глазах, выдала его с головой: он сам не верил своим словам, а сводный брат на троне был его самый жутким кошмаром.

Глава 2

Закусив травинку, Лава лежал на охапке соломы и пялился в подволок палатки. Тяжелые мысли, как короеды, грызли его голову. Сотни больше нет! Сотни больше нет, и он один виноват в том, что не сберег своих ребят! Ведь знал же, чувствовал, что все плохо кончится, и все равно согласился! Значит, виноват!

Он мучил себя, зная в душе, что не было у него шанса отказаться, и что случилось — то должно было случиться, никуда от судьбы не денешься. Терзая себя, он просто заглушал нежелание подниматься и что-то решать. А решать надо было незамедлительно! У него оставалось только шесть раненых бойцов, а по договору с империей должна быть сотня. В таких случаях либо договор перезаключали и остаток вливался в другой отряд, либо набиралась новая сотня. Поскольку вендов в армии больше не было, то войти ему предложат в состав либо азарской, либо гавелинской конницы — и тот и другой вариант его не устраивал. С ханом Менгу отношения у них не сложились, а гавелинов он терпеть не мог, да и вообще подчиняться Лава никому не привык. Значит, оставалось только одно — набрать новых бойцов, а для этого надо оставить армию и отправляться на север, в родные вендские земли.