Дмитрий Емельянов – Боги Севера (страница 71)
Гавелины сели кучно у самого входа и сразу принялись за еду, не обращая внимания на презрительные взгляды остальных. Они пришли почти в полном составе: большие и маленькие вожди всех гавелинских отрядов в армии во главе со старшим походным вождем Истиларом, который, подавая пример, первым схватил с блюда кусок баранины и, запихав его в рот, смачно облизал жир с пальцев.
Герулы пришли втроем — вождь Корилан и двое его ближников. Менгу сидел один, его люди остались снаружи, а вождь фаргов привел с собой толмача, поскольку плохо понимал имперскую речь.
Все, кроме гавелинов, сидели молча, выражая уважение к хозяину шатра, и если бы не громкое чавканье пятерки в волчьих шапках, то картина могла бы выглядеть вполне степенно и торжественно.
Лава молчал, бесстрастно глядя прямо перед собой и не обращая внимание на наглость гавелинов. Дождавшись, когда один из его бойцов расставит перед гостями кувшины с вином, он поднял полную чашу.
— Выпьем, друзья, за наших погибших друзей и соратников! Все они сейчас на пиру павших в чертогах Оллердана, ибо каждый из них погиб как настоящий воин — с мечом в руке!
Опустошив чаши, никто из присутствующих не удивился тому, что венд поминает чужих богов, поскольку им было совершенно все равно, во что верит Лава и в каком загробном мире сейчас его павшие товарищи. Они пришли поддержать традицию и свою репутацию в глазах своих же воинов, желающих видеть у вождей уважение к гибели простых бойцов. Сам же Лава уже давно не вспоминал богов своего детства. С того самого дня, как Лирина отчаялась увидеть в нем темную сторону и он покинул ее дом, венду пришлось нелегко. Совсем юный парень — без дома, без родни — скорее всего, погиб бы от голода или железа, но случай послал на его пути дружину ругов, которой требовались гребцы. Те шли на юг, в империю, и, не успев проскочить до зимы, застряли в земле вендов, а тяжелые холода унесли жизни многих из них, освободив места на скамьях гребцов. Жизнь не щадила Лаву до того и тогда отнеслась тоже не ласково, послав ему самых суровых и беспощадных учителей. Это было тяжелое время, но способностей Лаве было не занимать: он терпел и учился у безбашенных вояк всему — как жить, в кого верить и как выживать на войне. Они верили в Оллердана, принимающего в своем дворце павших героев, и Лава тоже поверил, оставив в прошлом Пера, Иранью и других вендских богов. Тем более что пир с павшими героями в небесных чертогах Оллердана для молодого воина был куда понятнее забвения и блаженства в царстве мертвых. Хотя если бы сейчас, по прошествии стольких лет, Лаве предложили выбирать, то, скорее всего, после смерти он предпочел бы забвение и покой, ибо пиры ему уже надоели, а образы героев померкли. Он редко думал об этом и не любил вспоминать прошлое — уж слишком темным, яростным и кровавым оно было.
Лава сел на место, предоставив гостям возможность есть и пить в свое удовольствие, но его глаза, вроде бы безмятежно прикрытые ресницами, непрерывно следили за всеми присутствующими, выжидая удобный момент. Гавелины, сожрав все, до чего можно было дотянуться с их мест, налегли на вино и, быстро захмелев, стали еще шумнее. Остальные тоже, оставив степенность, быстро опустошали чаши и блюда рядом с собой. Лава терпеливо ждал вопроса, который неминуемо должен был задать кто-нибудь из присутствующих, поспорив с самим собой на то, кто это сделает, и поставив на Истилара. И не ошибся.
Громко рыгнув, вождь гавелинов откинулся назад и впился взглядом в лицо Лавы.
— Сколько же ты получил с туринцев за свою вылазку?
Мысленно поздравив себя с выигрышем, Лава начал свою игру.
— Нисколько!
— Как так? — В голосе гавелина прозвучало удивление и недоверие, и все остальные, оторвавшись от еды, тоже подняли головы.
— Темнишь ты, венд!
Истилар уже не скрывал жадного любопытства, и во взглядах других вождей тоже читалось сомнение. Все знали, что такие вылазки в стандартный контракт не входят и вождь может отказаться или потребовать дополнительную плату.
Менгу многозначительно усмехнулся:
— Видать, нашему гостеприимному хозяину отвалили столько серебра, что ему не хочется признаваться!