Дмитрий Емельянов – Бастард Александра. Том 2 (страница 7)
— Если заговор реален, то промедление вдвойне опасно. Что если они начнут уже этой ночью?
Я в это не очень верю, но вероятность есть и такая. Поэтому упрямо поджимаю губы.
— Придется рискнуть!
Вижу, что Эней предпочел бы, наоборот, минимизировать риски, но пока я ждал помощи, у меня появилась идея, как не только подавить мятеж, но и выжать из него максимум пользы.
Для того чтобы не просто арестовать двух-трех заговорщиков, а полностью подавить в городе любое сопротивление действующей власти, — подумал я тогда, — надо дать костру мятежа разгореться, а потом раздавить безжалостной рукой. Тогда никто в Пергаме не посмеет даже пикнуть против Шираза, а значит и против меня!
«Зачем мне такая концентрация власти в Пергаме? Да все просто: я хочу прибрать к рукам те две тысячи наемников, что собрали для Антигона. Сегодня мне их не отдадут. Оппозиция в ареопаге сильна, и она тут же взбеленится — с чего это мы должны оплачивать амбиции персидского бастарда! И это еще мягко выражаясь!»
А вот после кровавого подавления силовой попытки захвата власти оппозиция заткнется надолго. Никто не посмеет и рта раскрыть, а с Ширазом, думаю, я договорюсь. Во-первых, он будет мне благодарен за спасение, а во-вторых, во избежание еще одного мятежа захочет избавиться от этих наемников поскорее.
Мое желание рисковать не понравилось Энею, но спорить со мной он не решился, а лишь запросил разъяснений.
— Хорошо, я сделаю, как ты говоришь, но объясни мне, зачем тебе оставаться в поместье?
Обрадовавшись, что Эней не стал упираться, я вкратце поведал ему о своих планах на эту ночь.
— Мы почти ничего не знаем о намерениях заговорщиков, но зато у нас есть имя доверенного человека Ономарха. Думаю, надо посетить его и расспросить хорошенько.
Разумность такого шага убедила Энея, но оставлять меня без присмотра ему все же не хотелось.
— Может, я пойду с тобой, а в лагерь поеду утром? — начал он, но я сразу же отрицательно замотал головой.
— Нет! Ты же сам говорил, что мы ничего не знаем о планах заговорщиков! Что, если они уже в пути и нападут на наших ребят в долине? Медлить нельзя, а в таком деле я могу положиться только на тебя!
Последняя фраза довершила дело, и возразить Энею уже было нечего. Он уехал обратно в лагерь, а мы с Экзармом, дождавшись темноты, двинулись на дело. Почти всю полусотню бойцов оставили в поместье охранять Барсину, а с собой взяли только пятерых самых толковых. Гуруш уже разведал, где живет Тевтам, и вызвался нас провести.
Когда уже выходили из ворот, из темноты вдруг выплыла Арета и заявила, что пойдет с нами. Посмотрев тогда на девчонку, я не смог сдержать улыбки. Из-под подола короткой туники торчат тощие ноги, губы упрямо сжаты, а из-за пояса высовывается рукоять большого кухонного ножа.
— Брысь! — шикнул на нее Экзарм, но этим Арету было не взять. Она отскочила в сторону и зло прошипела в мою сторону:
— Не возьмешь — я сейчас пойду и все госпоже расскажу, пусть спросит, куда это ее сынок собрался на ночь глядя!
Я знал, что она блефует. Никуда бы она не пошла! Во-первых, потому что закладывать не в ее правилах, во-вторых, Барсину она боится как огня, а уж разбудить госпожу посреди ночи — тут и говорить не приходится. Знал, но сделал вид, что поверил. Мне вдруг стало жалко девчонку. Она ведь занималась вместе с ребятами, ничуть не отставала, но потом, когда дело уже пошло всерьез, я решил, что не бабское это дело — война, и приказал Арету в отряд не брать. Она, конечно, обиделась, дулась сколько могла, но вот — не выдержала! Я ее понимаю: ей скучно и тоскливо. Она же почти четыре года, как пацанка, вместе со всеми, а теперь все ее ребята в отряде, а она… Что ей делать в поместье? Тесто месить, коров доить? Так она поди и не умеет. Стрелять из лука умеет, мечом, копьем владеет, а доить — вряд ли!
Посмотрев на недовольную мину Экзарма, я все же махнул рукой.
— Ладно, пусть идет! — И уже в сторону Ареты:
— Чтобы ни звука, и без команды ни шагу!
Гуруш наконец-то сориентировался, и мы двинулись дальше. Все дома обращены наружу либо глухой стеной какого-либо строения, либо высоким забором. Все одинаковые, как близнецы-братья, так что заплутать тут — дело нехитрое даже днем, а уж ночью и подавно. Я вообще удивляюсь, как еще Гуруш умудряется различать их в полной темноте.