Дмитрий Емельянов – Бастард Александра. Том 2 (страница 5)

— Хорошо, я расскажу! Чего ты хочешь знать?

Повторяю свой вопрос, и он вытягивает шею, чтобы нашептать мне прямо на ухо:

— Мне сказали, что если я не хочу попасть под раздачу, когда будут резать персов, то должен заплатить сто драхм. Я заплатил, и я не один такой!

«Может, развод?» — приходит на ум первая мысль, но я знаю, что это не так. Это в нашем времени развелось всяких мошенников как грязи, а здесь с этим не забалуешь. Башку снесут на раз, потому и подобной шелупони здесь почти нет!

Поэтому задаю второй вопрос:

— Кому ты отдал деньги?

Еще раз оглядевшись по сторонам, мясник прошептал, почти прижавшись губами к моему уху:

— Тевтаму!

Это имя мне ни о чем не говорит, и на мой вопросительный взгляд тот поясняет:

— Это ближний человек Ономарха.

Вот теперь общая картина становится куда прозрачней.

«Ономарх пролетел на последних выборах, и это не дает ему покоя. После почти безграничной власти Аристомена его племяннику трудно смириться со второстепенной ролью. Он затеял переворот в городе, и, по-видимому, большая часть клана Тарсидов поддерживает его в этом. Они хотят сковырнуть моего „милого дядюшку“ Шираза с поста архонта, но подать это народу не как госпереворот, а как борьбу с возвратом персидского владычества. Не глупо! — Быстро прокрутив все это в голове, привязываю к нынешней ситуации. — Некто Тевтам пугает торгашей и выманивает у них деньги. Что это⁈ Ономарх таким образом собирает себе сторонников и дополнительные средства? Вряд ли, уж больно топорно и с риском раскрыть весь заговор. Скорее, этот Тевтам просто решил поднажиться на „праведном“ деле. Платить, чтобы не попасть в списки проскрипций, в этом времени дело обычное!»

В любом случае для меня это не важно. Главное в другом! Жадность Тевтама раскрыла мне готовящийся в городе переворот, и с этим надо что-то делать.

«Вот же какой неугомонный этот Ономарх! Его в парадную дверь не пустили, так он с черного хода лезет!» — мрачно нахмурив лоб, пытаюсь понять, как мне действовать в такой ситуации.

«Вариант первый и самый простой — пойти к Ширазу и все ему рассказать. — Начинаю быстро прокручивать варианты. — Что он сделает? Арестует Ономарха, начнет следствие? А доказательства⁈ Тут вам не застенки гестапо, пытать его не позволят остальные члены Совета, а без этого его вину не доказать. Прямых улик нет, только косвенные да слова вот этого мясника».

Прохожусь оценивающим взглядом по бородатой щекастой роже и понимаю, что он откажется от своих слов сразу же, как только его хорошенько прижмут.

«Тут, прежде чем действовать, надо подумать! — убеждаю самого себя, продолжая смотреть на бледное лицо мясника. — Перво-наперво, надо убедить этого жирдяя не трепать языком!»

Как это сделать? В поисках ответа прохожусь глазами по внутренностям лавки — ничего интересного, только мальчонка по-прежнему пялится на меня испуганно-любопытным взглядом.

Киваю на него, обращаясь к мяснику:

— Сын?

Тот безмолвно подтверждает, и я жестом маню мальчишку к себе:

— Подойди, подними монету!

Мальчишка юрко ныряет под прилавок и, утерев грязь с тетрадрахмы, кладет ее перед отцом. Мы с мясником оба смотрим на серебряный кругляш, и в полной тишине я достаю еще одну монету и кладу сверху. При этом добавляю в голос максимум таинственной угрозы:

— Про наш разговор — никому! Сболтнешь лишнего… — Замолкаю и демонстративно перевожу взгляд с отца на сына, а затем обратно. — Сам сдохнешь как собака и всю семью свою погубишь!

Глава 2

Сатрапия Геллеспонтская Фригия, город Пергам, конец июля 318 года до н. э.

Ночной мрак накрывает Пергам, и город тонет в непроницаемой темноте. Нам, жителям двадцать первого века, привычным к уличному освещению, такое трудно представить: полностью темные улицы, где в безлунную ночь ты ориентируешься только по ощущениям, а высокие каменные заборы по обе стороны дороги делают городские кварталы похожими на подземный лабиринт.

Я иду вслед за Экзармом, за мной еще пятеро бойцов. Впереди нашего небольшого отряда Гуруш; он знает, куда нам идти, да и вообще ориентируется в темноте так, словно воспитан летучими мышами в какой-нибудь мрачной пещере.