Дария Вице – Со слов очевидцев (страница 15)

Павел прищурился:

– У кого?

– У меня, – спокойно ответила Анна. – У тех, кто понимает, что такое живая память.

Тимур поднял руку, как в школе:

– А если я тогда соврал, чтобы мне меньше досталось, а теперь скажу правду? – спросил он почти легко. – Это у вас как классифицируется? Как прозрение или как расстройство личности?

– Как позднее осмысление травматического опыта, – ответила Анна таким тоном, будто читает лекцию. – Иногда правда приходит не потому, что человек «стал лучше». А потому что ему больше невыгодно держаться за старую версию.

Она улыбнулась краем губ:

– Психологи редко пользуются словами «прозрение» и «соврал», если честно. Нам удобнее говорить о мотивации и защите.

– Нам, – тихо повторил Павел, – иногда удобнее говорить протоколами.

Кирилл, который до этого лениво вертел в пальцах ручку, неожиданно оживился:

– Подождите, – сказал он. – То есть я могу, грубо говоря, сказать, что тогда был… ну, не совсем трезв, и половину видел как через аквариум – и вы не скажете, что я плохой свидетель?

– Я скажу, что вы честный свидетель, – поправила Анна. – Плохой – это тот, кто притворяется, что помнит всё идеально.

– Тогда я уже этот фильм люблю, – удовлетворённо заключил Кирилл.

Вера подняла руку, будто просилась отвечать на экзамене:

– А вопрос по конфиденциальности, – начала она. – Нас узнают? То есть коллеги, начальство…

Она запнулась, подбирая слова аккуратно, так же, как она, вероятно, подбирала формулировки в отчётах.

– Я не скрываю, что была свидетельницей, но я не хочу, чтобы моя нынешняя работа ассоциировалась с каким-то криминальным делом десятилетней давности.

Сергей чуть смягчил голос:

– Мы можем частично изменить личные данные в титрах, – сказал он. – Но лица от вас никуда не денутся. Это же не анимация.

Он посмотрел на неё внимательнее:

– Но мы можем обсудить, как именно вас представить. Вы – бухгалтер, правильно? Я не буду вывешивать ваш нынешний логотип на табло.

– И на том спасибо, – тихо сказала Вера.

Лена отложила бумажки, сложив их ровно.

– Меня больше интересует, – сказала она, – будете ли вы обращаться к следствию повторно, если вдруг «всплывут новые обстоятельства».

Она чуть повела подбородком в сторону Анны:

– Раз уж у нас здесь не только телевизионщик, но и консультант.

– Если всплывут обстоятельства, которые прямо указывают на совершённое преступление и на конкретное лицо, – Анна ответила без обтекаемых формулировок, – у нас у всех возникает не только моральный, но и юридический вопрос.

Она перевела взгляд по кругу:

– Но я напоминаю: мы не ведём следствие. Мы работаем с тем, как вы проживаете прошлое сегодня. Это не подменяет работу полиции.

– То есть если кто-то вдруг признается, – не удержался Кирилл, – вы просто скажете: «А теперь проживите это экологично»?