Антонина Чернецова – Колыбельная для медведицы (страница 3)
Она смотрела на мужчину, не испугавшись его страшного лица, подсела к костру, зябко ёжась, заглянула в котелок и снова подняла на него глаза.
– О, нет! Джута, если ты не хочешь её убивать, верни туда, откуда взяла.
Медведица оскалила зубы.
– Детка! Да ты со мной споришь? – удивился Юкас. – Это в тебе материнский инстинкт! Утром мы вернёмся к твоим медвежатам, они побудут с тобой ещё пару недель, прежде чем я продам их. Зачем нам чужие дети? Эта девчонка из разорённой деревни, она должна быть в куче мертвецов. Иди отсюда, – он грубо оттолкнул ребёнка от костра ногой, одетой в «новый» сапог.
Медведица зарычала, показывая фиолетовую пасть и жёлтые зубы.
– Ну-ну, не стоит сердиться! Если ты так просишь, я накормлю её. – Юкас плюхнул в грязную миску, из которой до этого ел сам, немного густой похлёбки и протянул девочке.
Та жадно схватила и начала есть, руками, обжигаясь и пачкаясь. Она уничтожила несколько порций прежде, чем дала понять, что наелась.
– Видишь, детка, она оставила тебя без ужина, – Юкас обратился к медведице и кивнул на почти опустевший котелок. – Теперь проваливай, – снова грубо отпихнул девчонку, не испытывая к ней, впрочем никакой неприязни.
Джута потянула её за одежду, совсем не подходящую для девочки, и ещё более неподходящую для этого времени года, улеглась на землю, девочка, немного подумав, примостилась рядом с большим зверем, прижалась к его тёплому животу.
– Эй, а как же я? – обиженно проворчал Юкас. – На улице холодно. Меня кто будет греть?
Джута не ответила. Юкас завернулся в плащ, накинул капюшон, устроился у огня и заснул, решив, что выяснит отношения с медведицей утром.
Ночью он проснулся от холода и вознамерился лечь рядом с Джутой, чтобы согреться. Сонный, мечтая поскорее снова отдаться Морфею, он залез между ней и ребёнком, девочка заворочалась, медведица приоткрыла глаза. Юкас, зная, что она сейчас снова будет его воспитывать, укрыл девочку плащом и прижал к себе.
Проснувшись утром, ополоснул в ручье посуду, аккуратно собрал своё нехитрое добро в сумку. Девчонка была рядом, он не обращал на неё внимания. Позвал медведицу, устроился на её спине:
– Пошли домой!
Девочка плелась за ними.
– Кыш! Кыш отсюда! – махал руками Юкас. – Вот же пристала! Детка, шевели лапами, она нас не догонит.
Джута нарочно шла очень медленно.
– Я знал, что нельзя доверять свою жизнь женщине, – рассуждал Юкас, – я просил у отца самца! Самца, понимаешь?
Медведица терпеть не могла эти разговоры, он заводил их каждый раз, когда они спорили.
– Медведю бы в голову не пришло притащить мне это недоразумение, – он кивнул на девочку, – мы бы с ним нашли общий язык! А с тобой сложно договориться, ты такая упрямая! Слушай, Джута, давай скинем её со скалы в реку? Тут неподалёку есть подходящее для этого место…
Животное отряхнулось, сбрасывая с себя хозяина. Юкас упал, больно ударившись задницей.
– Я бы продал тебя, детка, но старые вредные бабы никого не интересуют, – он встал, нелепо перегнувшись, попытался отряхнуть свой зад. – Все штаны испачкал! – без обиды констатировал он, хоть штаны и до падения были у него очень грязные.
Они шли медленно, Юкас впереди, за ним медведица, следом девочка. Джута останавливалась и ждала ребёнка, если та отставала.
– Так мы будем до вечера шагать! – Юкас посадил девочку на медведицу, сам сел сзади. – Теперь ты довольна?
Джута была довольна и побежала вперёд, домой, к своим медвежатам.
* * *
Компания шла по лесной дорожке, переступая через корни старых поросших мхом деревьев, кроны которых нависали над ними. Вскоре свернули с тропы на широкую дорогу и вошли в ворота города. Миновав его улицы, оказались на тропинке с примятой прошлогодней травой, и прошли к старому бревенчатому дому. Домишко одиноко притаился на самой окраине города среди высоких сосен. От посторонних взглядов жилище было скрыто разлапистыми елями. Высокие, но узкие окна с раскладками были тусклы от грязи и пыли, каменная труба начала обрушаться, да и крыша казалось, совсем не защищает от дождя – в ней зияли дыры. В задней его части были ворота, которые вели в некое подобие сарая. Там жила Джута.