Антонина Чернецова – Колыбельная для медведицы (страница 19)

– Бесполезно, малышка! Он нас учует.

Айна, не послушав, указала своему медведю идти в то место, которое она наметила, зверь, пригибаясь, стараясь действовать тихо, полез под корни. Она и сама направилась туда же, на ходу доставая свой короткий кривой нож, не издавая ни звука. Старый медведь внимательно смотрел на Юкаса и ждал от него указаний. Тот выругался себе под нос и снова прислушался. Треск веток отдалялся, и он облегчённо вздохнул.

– Мы слишком близко, нужно отойти назад, – шепнул он, пробираясь к Айне. – Что они тут делали? Нас не могли заметить.

– Это случайность, – стараясь казаться спокойной, ответила она.

Девушка закусила губу, понимая, что, скорее всего, именно её неосторожность стала причиной, по которой кто-то решил обследовать эти места. Возможно, убегая, она себя как-то выдала.

"Они отправили всего одного человека прочесать опушку и слишком быстро ушли, значит, пронесло", – убеждала она себя и ни слова не сказала партнёру о своих опасениях.

Юкас немного подумал, позвал старого медведя укрыться за поваленным деревом и сам устроился там же, привалившись спиной к одному из толстых корней. Некоторое время они сидели тихо, даже, кажется, не двигаясь, но потом снова начали тихо переговариваться.

***

Это утро, не в пример предыдущему, обещало быть тёплым и ясным. В предрассветных сумерках Айна сняла с себя штаны, кирасу и удобные походные ботинки, надела простое платье. Юкасу переодеваться было без надобности. Оставив медведей и часть своих вещей, они разделились и разными путями отправились к широкой дороге, ведущей в большой процветающий город.

Город располагался на открытой местности и всего с одной стороны примыкал к лесу. Он был окружён высокими толстыми стенами с несколькими смотровыми башнями. Впрочем, хозяева города не слишком беспокоились о безопасности, зная, что нападать на них попросту некому. И сейчас, приближаясь к широким распахнутым воротам, устроившись в чьей-то крестьянской телеге, Юкас, весело хихикая с толстой, но миловидной женой её хозяина, внимательно наблюдал за тем, что происходит вокруг. В город стекался народ, в основном для торговли или для обмена товарами. А ещё, чтобы развеять скуку, узнать последние новости, напиться, затеять драку.

Позади них шли тяжёлые обозы – одно из поселений везло хозяевам дань. Сопровождающие это добро старались казаться серьёзными малыми, но Юкас понимал, с какой радостью и облегчением они пустились в этот путь – отдавая, возможно, последнее, что у них было, обеспечили себе ещё немного времени вольготного житья, необременённого страхом за свои жизни.

Смотровые башни были пусты, на воротах минимум охраны.

"Уж слишком они расслабились", – подумал Юкас, спрыгивая с телеги. Он попрощался с приветливой своей собеседницей, поблагодарил её супруга за то, что оказал уставшему пешему путнику такую добрую услугу – позволил ему отдохнуть, пригласив прокатиться с ними.

Айна медленно шла по лесу, искушаемая желанием воплотить свой план попадания в город другим путём, но, чтобы не поддаться этому опрометчивому – она сама это понимала, решению, быстро вышла на гомон шумных торговок, которые тащили в город свой незамысловатый товар. Пристроившись к кучке женщин, Айна шла чуть поодаль от них, стараясь не обращать на себя внимания, беспрепятственно прошла через ворота за городские стены. Побродив по шумным улицам, для вида купив немного продуктов и сложив их в сумку так, чтобы они были видны, и ни у кого из встреченных ею людей не оставалось сомнений, что горожанка идёт домой с рынка.

Задание у них с Юкасом было самое простое – прочувствовать обстановку, посмотреть количество военных в городе, узнать, куда направляются отряды захватчиков и насколько они велики. Это и разведкой назвать было трудно, так, культурная вылазка, почти прогулка.

Подслушивая бесполезные, как ей казалось, чужие разговоры, она отправилась в сторону гарнизона, который находился в дальней части города и занимал значительную его часть. В той стороне было немноголюдно, слышался рёв медведей и грубые мужские голоса.

Седые содержали своих медведей отдельно, и по улицам они не разгуливали даже в сопровождении людей.