Алмаз Эрнисов – Опознание невозможно (страница 49)
– Мы выделим используемое им горючее и проследим его до поставщика. Именно так делают при поджогах, – сообщил он ей.
– Это годится для какого-нибудь малого, который поджигает склад, чтобы получить страховку, но у нас совсем другой случай.
– Отчасти.
– Отчасти, да. Но вот другая часть – это уже твоя сфера действия. Прислушайся к жертвам, Лу, у тебя это хорошо получается.
– Там ничего не осталось, – вздохнул он. – Как бы кошмарно это ни звучало, я привык иметь дело с телами, с местом преступления. Эти пожары украли у меня и то, и другое. Я остался вне игры.
– Забудь о пожаре, – посоветовала она.
– Что?
– Оставь пожары Багану и Фидлеру, пожарным инспекторам. А себе возьми жертвы и все улики, которые ты сможешь раскопать. Разделяй и властвуй.
– И ты за этим меня позвала? – сердито выпалил он. – Ты хочешь рассказать мне, как вести расследование? Тебе не кажется, что это немного чересчур?
Она почувствовала, что краснеет. У них случались такие перепалки, но достаточно редко. Она произнесла с нажимом, стараясь сохранить спокойствие:
– Я собиралась предупредить тебя, что намереваюсь поговорить с Шосвицем. Хотела сказать, что договорилась встретиться с Эмили Ричланд, и узнать, нет ли у тебя к ней каких-либо вопросов.
– Эмили Ричланд, – пробормотал Болдт.
– Я разговаривала с ней по телефону. Она упомянула о мужчине с обожженной, сильно деформированной рукой. – Эти слова привлекли его внимание. – Возможна военная служба. Голубой грузовик-пикап. – Она буквально чувствовала его сопротивление. И саркастически заметила: – Почему тебе это не нравится? Потому что она когда-то действительно помогла нам раскрыть преступление?
Эмили Ричланд, которая занималась гаданием на картах Таро по десятке за сеанс, жила по другую сторону Пилл-хилл, и однажды помогла полиции установить местопребывание похитителя. По просьбе Эмили полиция не сообщила в прессу о ее участии, что произвело большое впечатление на Дафну, которая решила, что подобный фокус – если его можно так назвать – был проделан отчасти из тщеславия, желания приобрести известность и легитимность. В это время Дафна оправлялась от ран, полученных во время расследования другого преступления, связанного с незаконной торговлей человеческими органами, и потому пропустила собственно похищение. У нее никогда не было личных контактов с Эмили Ричланд.
– Ты так говоришь, потому что мы должны выслушать именно Ричланд? – спросил он.
– А что в этом плохого? Проверить источник? А если она имеет к этому делу отношение? Я не говорю, что она – ясновидящая, я говорю, что нам следует ее выслушать. Обожженная рука? Да ладно тебе, поедем!
– А как быть с другими звонками, от самозваных экстрасенсов? Ты собираешься допрашивать и их?
– Может быть. Однажды Эмили Ричланд доказала свою полезность, вот и все, что я хочу сказать. – Она поймала себя на том, что кипит от злости. – Ваш ход, сержант.
Болдт сдался.
– Мы будем расследовать каждую ниточку. – Он откинулся на спинку стула. – Ты совершенно права. Может быть, у нее действительно что-нибудь есть.
– Старайся думать о ней как об осведомителе, а не как об экстрасенсе, – предложила она.
– У нее бывают видения?
– Не смотри на нее с этой точки зрения. Относись к ней так, как тебе удобнее.
– Информатор, – произнес он, пробуя слово на вкус.
– Оставь это мне, – посоветовала она.
Лу Болдт кивнул.
– Хорошая мысль.
Эмили Ричланд не ответила на телефонный звонок, но сообщение на автоответчике гласило, что она готова сделать для вас прогноз и толкование будущего. Дафна попытала счастья на следующий день, в десять часов утра. И снова автоответчик. На этот раз она записала адрес, который был указан в сообщении. Она спустилась на эскалаторе в убойный отдел и зашагала к каморке Болдта, хорошо представляя себе, на какую гору ей предстоит взобраться.
Дафна спросила:
– Сколько мы заплатили Ричланд в последний раз?