Алмаз Эрнисов – Опознание невозможно (страница 35)
Он поднял голову, и внезапно перед ним встал
Позади него рявкнула сирена, и Болдт потерял свое видение. Он огляделся вокруг, осознавая окружающее, подобно только что проснувшемуся человеку. Этими галлюцинациями он никогда не делился ни с кем, даже с Лиз. Отчасти его нежелание объяснялось неловкостью и возможным непониманием, отчасти суеверием – он не хотел, чтобы что-то могло помешать его способности время от времени провидеть происходящее.
По прошлому опыту он знал, что ему нельзя сейчас трогаться с места. Из разговоров с Дафной он уяснил, что обычно причиной таких вот моментов яркого «воображения» служило какое-либо наблюдение, звук, запах; что подобные раздражители действовали на его подсознание. Он понял, что именно такой раздражитель находился совсем рядом с ним или сразу же позади. Сначала он прислушался к носящимся в воздухе звукам. Потом обратил внимание на окружающие его запахи гари. И все это время внимательно обшаривал глазами местность.
Ответ лежал у его ног, и это был не запах и не звук. Двойной отпечаток в грязи. Два прямоугольных следа на черной траве. Рядом с правым отпечатком в траве виднелись какие-то голубые блестки. Он нагнулся и принялся изучать это место, но с разочарованием понял, что перед ним всего лишь следы от лестницы. Пожарники, подумал он. Ножки лестницы примерно на пару дюймов ушли в грязь и дерн, оставив после себя четкие отпечатки в форме шеврона.
Болдт немедленно зарисовал свою находку и, подняв голову, увидел, что Баган стоит рядом.
– Нашли что-то? – спросил Баган.
Болдт показал:
– Насколько я понимаю, пожарники использовали лестницы, чтобы тушить пожар?
– Ни за что. Слишком жарко. Кроме того, – сказал он, указывая на участок перед отпечатками, – стены здесь уже не было, ее уничтожил огонь. Так что прислонять лестницу было не к чему.
И снова Болдт взглянул туда, где должна была находиться стена, и снова у него возникло видение человека, поднимающегося по лестнице. Он не поленился оградить это место полицейской лентой, прежде чем продолжить свои поиски вокруг фундамента. К тому времени, когда они закончили, его заинтересовали только следы лестницы.
Болдт позвонил в офис и попросил Берни Лофгрина, старшего техника службы идентификации, прислать кого-нибудь, чтобы снять гипсовые отпечатки и сфотографировать следы лестницы, а также взять образцы цветных блесток рядом. Внутри него нарастало возбуждение. Улики, найденные на месте преступления, любые улики, имеют решающее значение для раскрытия дела. На два пожара больше, чем нужно, подумал он. Больше их не будет, пообещал он себе.
И только когда поздно ночью Болдт переступил порог собственного дома, обнаружилась вторая улика с места преступления. Он провел на пожарище еще много времени, наблюдая за сбором улик, и, естественно, оказался рядом, когда в подвале, под перевернутой ванной, обнаружили обугленные останки тела. Выемка останков была проведена очень тщательно. Дикси лично прибыл на место, чтобы оказать помощь, и Болдт оценил эту услугу. Пол и возраст жертвы установить не удалось. Оставалось только ожидать вскрытия, которое должно было состояться на следующий день.
Но, лишь вернувшись домой, Болдт споткнулся – причем в буквальном смысле – об эту дополнительную улику, поскольку, стоило ему войти внутрь, как его башмаки прилипли к полу кухни. Они прилипли, и Болдт рухнул головой вперед, словно пьяница, всю ночь шлявшийся по барам.
Он стянул их с себя и уже почти дотронулся до плавящегося резинового каблука, но успел вовремя отдернуть руку. Того, что могло запросто расплавить толстую подошву типа «Вибрам», лучше было не касаться голыми руками. Болдт задумался над тем, случилось ли подобное с другими следователями. Или только он один оказался там в гражданской обуви?