Алмаз Эрнисов – Опознание невозможно (страница 34)

– Никогда не видел ничего подобного. – Потом поправился: – Если не считать дома Энрайт.

– Хуже, чем в большинстве случаев? – Болдт попытался внести ясность.

– Намного. Даже больше, чем намного.

– Что именно я должен искать? – спросил Болдт.

– Большая часть сейчас уже внизу, – ответил Баган. – Большая часть остатков попадает в погреб, – пояснил он. – Все сваливается туда, как в корзину: дерево, стекло, плитка, электропроводка, изоляция. – Он посветил фонарем в дыру. Гарман поднял голову, взглянул на них и вернулся к своей работе. – Видите, чего не хватает? – спросил Баган у Болдта. – Раковин. Унитазов. То же самое, что и в доме Энрайт. А я скажу вам, где они: они вон там, внизу, расплавились подчистую, следовательно, мы имеем дело с температурой свыше двух или даже трех тысяч градусов по Фаренгейту, что само по себе возводит этого малыша в отдельный класс. Прибавьте еще тот факт, что соседние здания не загорелись, потому что дом сгорел дьявольски быстро, – и вы получите сбитого с толку пожарного инспектора.

– Получается, все улики там, внизу? – поинтересовался Болдт.

– Да и там их осталось немного. Почти все здесь, в центре, просто испарилось. – Баган повторил, желая подчеркнуть значение своих слов: – Испарилось.

Над головой появился новый вертолет, устремив слепящий столб света в пепелище. Лицо у Багана было перепачкано сажей, глаза покраснели. Внезапно в воздухе появился новый, но странно знакомый запах, и Болдт нервно огляделся по сторонам.

– В чем дело? – спросил Баган, уловив волнение Болдта.

– Здесь тело, – мрачно ответил Болдт.

До них доносился шум уличного движения, треск приемопередатчиков, да время от времени окрестности оглашались ревом вертолета над головой. Где-то вдалеке слышался сердитый собачий лай.

Баган провел рукавом по лицу, стирая пот и пачкая его еще больше.

– Вы уверены в этом?

– Уверен, – ответил Болдт. Его охватила паника. Соседи, которых успели опросить к этому моменту, не могли с уверенностью сказать, что к началу пожара в доме кто-то был. – Может, это животное. Может, это не человек. – Хотя он подозревал, что это именно человек. Запах волнами наплывал снизу. Неужели только копам из отдела по расследованию убийств знаком этот запах? У него не было никакого желания оказаться рядом, когда обнаружится поджаренное тело. Однажды он видел такое на вскрытии. Одного раза было достаточно.

Он протянул руку и схватил Багана за плечо, сказав:

– Если вам все равно, то кто-то должен произвести поиск по периметру, прежде чем его затопчут окончательно. Обертки от жевательной резинки, леденцов, пробки от бутылок, зубочистки, клочья одежды…

– Согласен. – Баган показал вниз. – В любом случае главные события разворачиваются там. Очаг возгорания находился в самом центре сооружения. Пожарники не хотят, чтобы мы путались под ногами.

– Мы начнем каждый со своей стороны, а потом поменяемся местами. – Когда они вышли из здания и добрались до земли и грязи, Болдт почувствовал себя в своей стихии. – Все глаза на землю, – проинструктировал он напарника. – И широко раскрыты.

Уяснив, что нужно Болдту, Баган заметил:

– Все, что находилось в такой близости от сооружения, сгорело в огне. Так что здесь мы не найдем никаких оберток от жевательной резинки. В толк не возьму, зачем нам шататься по пепелищу, ожидая, пока пожарный инспектор пошевелит своей задницей.

Болдт поморщился и глянул вниз, в черную дыру, где Гарман и второй инспектор исследовали мусор. Он подумал, что все здесь слишком сильно перегорело, чтобы найти тело, а без тела не будет и дела об убийстве. Никакого расследования. Его отделу еще предстояло заниматься поножовщиной на Пилл-хилл, а также утоплением поблизости от Шилсхоула. Его нос учуял то, чего не видели глаза. Может быть, тело, запах которого он почувствовал, так и не будет найдено.

Трава вокруг фундамента дома почернела от жара, а земля под ней набухла от воды из пожарных шлангов. Болдт искал пробки от бутылок, сигаретные окурки – все, что могло навести их на подозреваемого. Двигаясь вокруг бетонного фундамента сожженного дома, он пытался восстановить картину преступления. Ходили мистические истории о полицейских, которые якобы «видели» преступление – то есть могли мысленно видеть убийство. Болдт таким даром не обладал. Но при случае он мог восстановить методологию преступления по обнаруженным фактам. В редких случаях его воображение подчиняло его себе и ошеломляло, заставляя выступать в роли зрителя разыгрываемого преступления. И сегодня вечером, в самом начале октября, произошел как раз такой случай.