Алмаз Эрнисов – Опознание невозможно (страница 33)
Дом Эмили был погружен в темноту, неоновая надпись в окне выключена, и ему страшно не хотелось вытаскивать Эмили из постели, страшно не хотелось признаваться в том, что его сосуществование с Джеком изжило себя, что предъявлять улики против этого малого надо было давным-давно. И что это время сейчас пришло. Он страшился не боли или упреков, а одиночества. Не уединения, а именно одиночества. Ему стало жаль самого себя. Как-то Эмили сказала ему, что некоторое время о нем будет заботиться государство, и это здорово напугало Бена. Она также сказала, что избавит его от заботы государства, будет ухаживать за ним сама, беречь и любить его, и, хотя он доверял ей, все равно скептически относился ко всему процессу. К системе. Он боялся быть брошенным. Ведь его мать ушла, не сказав ни слова. Однако чувство справедливости, которое иногда поселялось в душе Бена, подсказало ему: мать никогда не бросила бы его одного.
Он вскарабкался на кедр, поднялся выше развилки, на которой обычно сидел, вверх, до самой платформы – шести досок, приколоченных между двумя старыми сучьями, каждый из которых способен был выдержать вес автомобиля. На дереве рядом с его домом у Бена был более совершенный форт, но эта платформа у Эмили была безопасным убежищем. Он улегся на платформу, остро ощущая свои раны, свернулся клубочком, убаюкивая себя, и быстро уснул. Его душа и тело нуждались в отдыхе и восстановлении сил. В бегстве. Его сон обернулся кошмаром: от собственного существования ему бежать было некуда.
Глава одиннадцатая
Стоя позади бесконечной череды пожарных машин и машин «скорой помощи», вспыхивающих сигнальными огнями, Болдт и пожарный инспектор Нейл Баган ожидали, пока пожарище остынет настолько, что к нему можно будет подойти. Болдт одолжил у кого-то шлем и спецкостюм. На нем были его собственные водонепроницаемые туристические башмаки.
Они ждали уже четыре часа, когда наконец пожарный инспектор департамента вошел на пепелище, бывшее некогда домом номер 876 по 57-й Северной улице. Его сопровождал Стивен Гарман, который прибыл со второй из четырех пожарных машин.
Земля под башмаками Болдта была пропитана влагой. Воздух пах кислой горечью, этакой смесью тлеющих мокрых материалов с привкусом каменного угля. Нейл Баган провел Болдта сквозь зияющую дыру в стене здания, сказав при этом:
– Внимательно глядите себе под ноги. Я буду смотреть вверх. Если я скажу вам наклониться, отступить или прыгнуть в сторону, не раздумывайте, просто сразу делайте то, что вам говорят. Вот почему вы будете смотреть под ноги – чтобы знать, куда двигаться.
И Баган, и Болдт держали в руках мощные фонари, освещая обломки. Болдт удивился тому, какими бесформенными они выглядели, и сказал об этом вслух:
– Да тут и смотреть-то не на что, – заметил он, указывая на подвал, где уже трудились два пожарных инспектора.
– Здесь все перевернули вверх дном, – объяснил Баган, и в голосе его прозвучало разочарование. – Пожарники буквально разнесли дом по кирпичику, чтобы удостовериться, что огонь действительно погашен. Это нормально, так принято, но мы обычно просим ребят не слишком усердствовать в подозрительных случаях, потому что это затрудняет расследование. Дело в том, что пока огонь силен, он забирается во все потайные уголки. Чтобы обезопасить себя и погасить его, нужно тщательно осмотреть все кругом; это всего лишь вопрос времени. Мы – инспектора – предпочли бы, чтобы такой осмотр проводили позже. Дайте нам пройти на место, пока там еще горячо, но все уже под контролем. Чтобы не упустить свой шанс, следователи должны осмотреть все еще до того, как там начнутся перестановки и разбор хлама. К тому времени, когда пожарный инспектор закончит свою работу, следователи обычно зачищают все до последнего уголка погреба. И, как правило, всегда находят чем поживиться, клянусь Господом.
Здание представляло собой дикую мешанину обгоревшего и еще тлеющего дерева, искореженных алюминиевых оконных рам, перевернутой мебели, промокших ковров и битого стекла. Баган и Болдт осторожно пробирались среди обломков. Больше половины дома просто не существовало, над их головами зияла огромная дыра, а в фундаменте и в подвале рылись Гарман и второй пожарный инспектор. Огонь здесь вздымался в небеса свечой, уничтожив при этом целые куски стен вплоть до задней части дома. Баган пробормотал: