Алиса Рудницкая – Сталь и шелк. Акт первый (страница 4)
Ладно, справлюсь. Не впервой.
И взгляд, которым мой зад пожирал какой-то престарелый мужик, тоже не впервой. Нужно ненароком отдавить ему ногу, когда буду выходить. Эффективней было бы отдавить кое-что другое, но не при такой же толпе свидетелей.
Но помечтать можно.
Только очень везучие женщины считают, что выражение «все мужики – козлы» – большое преувеличение. Если и преувеличение, то весьма незначительное. Единственный нормальный парень, что встречался мне за двадцать два года жизни – Кеша. Ах, да, и Фрай. Фрай у меня замечательный. Как бы не забыть купить ему вафельных шариков. Знаю, что вредно, но, он так их любит...
Вечер прошел совершенно обыденно. Пробежка, ужин, монотонное рисование этикеток на колбасу. Вот же бред, а не работа! Я с тоской поглядела на полки с альбомами. Потом на ящик, где хранились так и не использованные кисти и краски, на коробку со всяким мусором для хенд-мейда – давно уже заброшенного увлечения. О, так вот где, зарядка-то!
Кеша так и не пришел.
Отправив файл заказчику, я немного полистала сайты с вакансиями, и плюнув на все, пошла за вином. Буду страдать и напиваться в гордом одиночестве. Как сильная независимая женщина. С собакой.
Дурацкая жизнь. Эй, Вселенная, если слышишь меня – исправь все это дерьмо!
Глава 2. Абигейл
– Молодая госпожа, пора вставать.
Яркий свет резанул по глазам даже сквозь веки. Я знала – закрываться одеялом, прятаться под подушку, пытаться задернуть штору балдахина – бессмысленно. Старый дворецкий поднял бы меня утром, даже умри я ночью во сне. Потому я послушно села на кровать, потирая глаза и зевая.
– Молодая госпожа, ваша матушка просила вас зайти к ней перед началом занятий.
– Хорошо, – тоскливо отозвалась я. – Какое расписание на сегодня?
– Сразу после завтрака уроки пения, – начал дворецкий. – После обеда – чистописание, география и уроки этикета. Также прибудет новый учитель танцев, которого выписал ваш отец из-за границы. Занятия с ним пройдут после ужина.
– Хорошо, – я лишь равнодушно кивнула, хотя в этом не было совершенно ничего хорошего.
Вслед за дворецким в комнату вошли служанки и начался очередной день, как брат близнец похожий на все предыдущие.
Я умылась в прохладной воде с дурно пахнущим мылом, полезным для кожи. Увы, меня это не взбодрило, лишь в носу защекотало от неприятного запаха. Но леди не чихают, и я с терпела. Служанки помогли одеться. Белоснежное платье с пышной юбкой, страшно давящий на грудь корсет, неудобные туфли на невысоком каблуке.
На завтрак, как и всегда, подали безвкусную клейкую кашу, не вредящую фигуре, украсив ее парой долек кислого яблока.
И вот, наконец, небольшое разнообразие – поход в кабинет матушки. Впрочем, разнообразие неприятное. Матушка всегда просила меня зайти чтобы поругать, и никогда – чтобы похвалить. В ее белоснежном, роскошно обставленном кабинете я всегда чувствовала себя грязной. Казалось, стоит только дотронуться до чего-нибудь, то оно испортится, испачкается или порвется. Наверное то же самое ощущала и матушка. Она никогда ко мне не приближалась, отгораживалась столом, и уж тем более старалась меня не касаться.
– Абигейл, детка, присядь, – матушка - надменная, идеальная в своим светло-голубом платье - встретила меня фальшивой улыбкой. – Как твои дела, милая? – от ее притворного участия мне стало тошно.
– Хорошо, матушка, – я покорно дала единственно правильный ответ.
Я - послушная дочь.
– Отлично. У меня хорошая новость. Сегодня вечером к нам приедет на чашечку чая твой жених. Постарайся произвести на него хорошее впечатление.
– Я постараюсь.
И вновь – правильный ответ, пусть на самом деле мне вовсе не хотелось производить впечатление на жениха. И выходить за муж не хотелось, ведь я не видела этого мужчины никогда в жизни. Только имя и знала.
После этой короткой, далеко не теплой беседы с матушкой, день вернулся в привычное русло. Однако из-за “хорошей новости” настроение упало и спряталось под пыльным ковриком.
Урок пения уничтожил мое горло. Я всегда любила петь, но учитель был слишком придирчив. Он заставлял меня повторять раз за разом одни и те же куплеты, а когда я начинала запинаться – стегал указкой по пюпитру. С каждым его замечанием моя уверенность в себе таяла, я все больше запиналась и все больше хотела сбежать.