Алиса Рудницкая – Сталь и шелк. Акт первый (страница 5)
Потом обед. Пресный бульон и безвкусный салат. Боги, как же мне хотелось сладкого! Я бы душу продала за одну единственную конфетку!
Чистописание – только бы не поставить на испачкать чернилами руки. В последний раз, когда это случилось, мне пришлось оттирать пятнышко спиртом до тех пор, пока я не содрала себе кожу. Хуже этого только поставить кляксу на платье. Почему-то матушка всегда любила наряжать меня в светлую одежду, мол, это дисциплинирует. Потому одно единственное чернильное пятнышко могло привести к целому скандалу.
География – легкая отдушина. Мне всегда нравилось слушать о диковинных странах, других народах, странных традициях. Однако от мыслей о путешествиях становилось еще тоскливее и я все чаще посматривала в окно. За окном я видела далекий забор, а за забором кипела жизнь. Прохаживались пары, проезжали кареты... а я томилась здесь, в душном особняке, будто птица в золотой клетке.
Этикет – самый скучный предмет на свете. Сотни раз отрабатывать книксены и реверансы, репетировать улыбки. Все это со временем доводится до автоматизма и превращается в театральную постановку под названием “я –леди”.
Еще один прием пищи, который вовсе не прибавил сил.
А потом несколько часов настоящей пытки под названием танцы. Новый учитель стар и страшен – у него совершенно лысая голова, покрытая бурыми пигментными пятнами. Папенька всегда пристально следил за тем, чтобы в доме не появилось ненароком красивого, молодого парня. Наверное, боялся, что я сбегу. Тогда-то меня уже нельзя будет продать за долги...
И все же, в новом учителе есть одна тайная прелесть. Глядя на его безволосую голову я вспоминаю о своей подруге, весело называющей своего начальника “Лысым”.
Вот бы Яна существовала на самом деле.
Иногда от мыслях о подруге мне становилось тошно. У всех была какая-то своя жизнь, а я сидела здесь взаперти, совершенно одна. Учителя бесконечно шлифовали мои умения и поведение, пытаясь сделать из меня товар подороже. У меня не имелось ни друзей, ни подруг, единственным же живым существом, с которым я могла поговорить по душам, была девушка из снов.
Танцы подошли к концу, и меня увели в комнату – обтирать вспотевшее тело влажными полотенцами. День подошел к концу, точно такой же как сотни предыдущих.
На самом деле я люблю учиться. Однако все хорошо в меру. Из-за постоянных занятий у меня никогда не было и секундочки на себя саму. Я всегда вставала утром, делала что положено, возвращалась в комнату и ложилась спать. И все это – в одиночестве. Я – кукла, от которой ничего не зависит.
Но сегодня я согласилась бы провести еще сотню таких одинаковых, изнуряющих дней вместо того, чтобы встречаться со своим женихом.
***
– Добрый вечер, госпожа. Добрый вечер, леди.
Элегантный мужчина в черном фраке поклонился нам с матушкой, опершись на свою трость. Уильям Хоук, самая известная личность от западного Сапфирового моря до восточных ледников Итстоуна. Безродный, имеющий денег больше, чем иной граф. Король торговли, так его прозвали в народе. Исподтишка рассматривая его, я подумала, что в Уильяме Хоуке больше аристократизма, чем во всей моей семье вместе взятой.
– Рады видеть вас, Уильям, – матушка лучилась довольством. Она делась в лучшее свое кремовое платье, уложила волосы в сложную прическу, даже косметику наложила по такому случаю. – Как хорошо, что вы почтили нас своим визитом. Знакомьтесь, это наша дочь Абигейл.
Я присела в реверансе с отработанной улыбкой. Хоук поклонился, прижав ладонь к груди. Что ж, хорошо хоть обошлось целования рук. Не думаю, что я справилась бы со смущением, ведь король торговли оказался потрясающе красив, я даже не ожидала. Однако в нем сквозило какая-то неприятная самоуверенность.
– Вижу, слухи о красоте вашей дочери – чистая правда, – похвалил меня Уильям, повернувшись к матушке. – Почему вы прячете ото всех такую прелесть?
Матушка хихикнула, как юная девица. Меня это удивило – кокетничает? Неужели этот Хоук ей так нравится? Вот сама бы лучше замуж за него и шла. А то единственное, что сделал отец - это вогнал семью в долги.