Алиса Рудницкая – Сталь и шелк. Акт первый (страница 3)

Я хотела разразиться возмущенной тирадой, но не успела. Лысый вошел в раж, вскочил из-за стола и принялся ходить вокруг меня, активно жестикулируя.

И ругать.

Я, оказывается, не только хамка.

Я еще необразованная. И одета не так. Не презентабельно.

Вольный стиль мой ему, видите ли, не нравится. Между прочим маркетологи должны быть креативными! И эффективными, а не бестолковыми куколками!

– Ну все! С меня хватит! - в конце-концов взорвалась я. - Захотели притащить на мое место какую-то легкодоступную дуру или дочурку другана – пожалуйста! Так и скажите! Я прекрасно знаю, как все в этом мире устроено. И уйду сама, не парьтесь. Но не смейте гнать на меня! Я хорошо работала. Я, блин, одна в этом чертовом отделе и работала, пока эти куры ногти красили и перемывали друг-другу кости. И тащите на мое место кого угодно, хоть Аллочку из продаж, но как почувствуете разницу – не смейте беспокоить!

Я совершенно спокойна. Врезала не по этой наглой лоснящейся морде, а по столу, гордо развернулась и ушла. Даже дверь за собой аккуратно прикрыла.

И никаких злых слез на глазах.

– Ну как прошло? – упомянутая Аллочка из отдела продаж поджидала меня, чуть не подпрыгивая от нетерпения.

Я одарила ее уничтожающим взглядом. Типичная прекрасная блондинка с третьим размером, но в отличие от моей сказочной подруги из снов она мне не казалась даже симпатичной. Вся искусственная, каждый миллиметр кожи – оштукатурен. Она была похожа на лакированный манекен из модного бутика. И содержанием от манекена не слишком отличалась – абсолютная пустышка. Байки про глупость и распущенность этой девицы давно развлекали любящих сплетни сотрудников фирмы. Но зачем профессионализм, когда знаешь тайны обращения с лысыми мудаками на начальничьем троне?

Кажется, эта сучка действительно, придет на мое место – правильно, отсюда же удобней... кофе в кабинет Лысого приносить. Ну ладно!

– Замечательно, – я растянула губы в приторной улыбке. – Меня повысили. Я теперь избавлена от нудных обязанностей лицезреть эти стены.

Оставив Аллочку растерянно хлопать глазками, я решительным шагом направилась на свое рабочее место – бывшее рабочее место.

В документе с отчетом по последней пиар-кампании оставалось поставить только точку. Удалила его нафиг. Удалила все свои разработки за полтора года. Обойдутся. И пусть попробуют только выставить мне какие претензии!

Девчонки пытались о чем-то спрашивать, но я не собиралась выслушивать их лицемерные сожаления. Хотя, может, и не совсем лицемерные – Аллочку в коллеги и врагу не пожелаешь.

Но мне уже было все равно.

Собрав свои немногочисленные пожитки, я скупо попрощалась. Только кактус и оставила – он и так доживал последние дни. Эти дуры умудрились за время моего отпуска даже такой неприхотливый цветок угробить.

Вернуться, конечно, еще придется. Подписать бумаги, получить расчет, но сегодня – ноги моей здесь не будет.

Ужасный день.

***

Пока я тряслась в автобусе, пару раз пыталась дозвониться Кеше – надежному другу еще со школьных времен. Увы абонент временно недоступен. Вечно он забывает зарядить телефон – это у нас общее. Я грустно улыбнулась. Отправила эсэмэску «Меня уволили. Ты мне нужен. Приходи» и каким-то чудом успела ее отправить прежде, чем мобильный вырубился.

Замечательно.

Просто десять из десяти!

А еще мама должна была сегодня позвонить. Уже ровно две недели не общались – пора. Если я не буду брать трубку, она будет нервничать, состоится очередной скандал. Несправедливо. Будто бы я мало для нее и братьев делаю! Эх... мама никак не может простить мне уход из дома. Я сама не могу себе этого простить. Сама себе ведь жизнь испоганила, поверив в несуществующее.

И как мне теперь быть? При всех недостатках моей работы платили прилично. Попробуй еще устройся в короткие сроки на работу с такой хорошей зарплатой. А сроки действительно были коротки – скоро пора платить за учебу, а у меня не накоплено. И маме ежемесячно высылать надо. И кредит за холодильник выплачивать. Так некстати. И чем меня только старый не устраивал? Ну приходилось дверцу табуреткой подпирать, ну и что. Работал же!