Александр Козлов – Елена Глинская: Власть и любовь 1 (страница 22)

Еще задолго до смерти ее супруга, великого князя Московского Василия III Ивановича, эти двое – Шуйский и Бельский – плели вокруг нее свои сети. Они приходили к ней, смущенно потупляя взор, предлагали свою помощь, свои советы. Их речи были полны лести, а поклоны – низкими, почти до самой земли.

– Великая княгиня, мы, твои верные слуги, готовы живот положить за тебя и за наследника престола, – елейным голосом лепетал Василий Шуйский, но в холодных глазах плескалась ненависть.

Елена молча слушала, сохраняя невозмутимый вид. Она без труда могла разглядеть сквозь их лицемерные маски истинные намерения – использовать ее, как слабую женщину, как пешку в своей борьбе за власть.

Однажды, после одной из таких «доверительных бесед», она дрожащей рукой написала письмо своему брату, князю Юрию Глинскому.

Незадолго до смерти Василия III князь Юрий Васильевич Глинский отправился в Литву в качестве посла. Перед ним стояла непростая задача – провести переговоры с мудрым, но суровым князем Сигизмундом I, чтобы предотвратить надвигающуюся угрозу Стародубской войны. День за днем проходили напряженные переговоры в роскошных залах Нижнего замка – величественной резиденции литовских князей, расположенной у подножия Замковой горы в Вильнюсе.

Молодой, но весьма даровитый Юрий Васильевич обладал острым умом и непревзойденным дипломатическим талантом. Он умело лавировал между интересами двух великих держав, находя пути для разрешения сложных ситуаций. Подобно талантливому гончару, он всеми силами старался создать мир из хрупкой глины компромиссов, стремясь удержать чашу весов от падения в бездну военного конфликта. В его руках находились судьбы тысяч воинов, спокойствие городов и благополучие подданных. Юрий Глинский с легкостью решал сложные вопросы, особенно те из них, которые касались территориальных притязаний. Князь умело находил баланс между требованиями разных сторон, защищая интересы московского престола с достоинством и решимостью.

Елена хорошо понимала, что это письмо может быть перехвачено и неверно истолковано, а затем использовано против нее. В Москве уже распространялись слухи о ее тайных связях с Сигизмундом, и это послание могло стать для ее врагов неоспоримым доказательством предательства, которого они так жаждали. Но что еще ей оставалось? Оппозиция бояр становилась все более настойчивой, а их заговоры – все более очевидными. Маленький Иоанн нуждался в защите, и она была готова пойти на любой риск, лишь бы сохранить для него трон.

Дрожащими руками она выводила строки письма, понимая, что каждое слово может стать роковым. Ее сердце сжималось от мысли, что она подвергает опасности не только себя, но и своего любимого брата. Однако отчаяние, как темный туман, окутывало ее разум, затмевая все остальные чувства.

В своем письме, замаскированном под купеческую переписку, великая княгиня поделилась с братом одолевавшей ее тревогой и попросила о помощи, орошая бумагу слезами:

«Юрий Васильевич, брат мой!

В сию пору в Москве я будто в клетке со зверями. Князь Шуйский и князь Бельский, хоть и улыбаются мне лицемерно, да в груди своей носят яд змеиный, лишь выжидают часа разорвать на куски и меня, и чадо мое, племянника твоего! Каждое слово их сладко, но обманчиво, как мед, что скрывает яда горечь. Лицемеры проклятые, волки в овечьей шкуре, бродят вокруг и ждут, как бы наброситься да растерзать нас! Ибо злые замыслы их не дремлют, и коварные взгляды в тени снуют, внимая лишь тому, как бы край мой в несчастье повергнуть.

Тревога душу рвет, и нет мне ни минуты спокойной, ни веселья светлого в окружении сем. Сердце трепещет от страха лютого, и каждый час последним мне кажется. Пришествие твое станет светом в темных пределах, да и в сердце моем вновь зажжет надежду. Умоляю тебя, дражайший брат мой, о помощи крепкой! Только соединенными силами можем мы отразить напасти, что над нами сгущаются. Ибо грядут дни судные, когда все расплаты старые будут взысканы, и всяк должен будет встать на свое место под солнцем нашим.

Приезжай, Христом Богом заклинаю, и стань мне защитой в дни лютые, дабы могла я с сыном своим в тишине и благости жить, а не в трепете пред супостатами, что на погибель нас ведут!