Александр Козлов – Елена Глинская: Власть и любовь 1 (страница 21)
– Как же посчастливилось сему Глинскому, сему Телепневу! – проворчал Шуйский, его голос звучал приглушенно, словно эхо в пустом колодце. – Сии выскочки возомнили себя вершителями судеб! А литовка ослеплена своим любодеем и не зрит, к какой пропасти они, окаянные, державу подводят!
– Ослеплена? – презрительно хмыкнул Бельский. – Или то искусно задуманный замысел? Ведь не безумцы они, Василий Васильевич, а хорошо разумеют, какую угрозу мы для них представляем. Потому и тщатся нас, старую гвардию, отвадить, лишить влияния при дворе.
В этих словах сквозил гнев вперемешку со страхом. Страхом потерять то, что они считали своим по праву рождения – власть. В глубине души каждый из них считал себя достойным большего, нежели казенного жалованья в Боярской думе.
– Значит, предлагаешь терпеливо ждать, покуда сии лисы друг другу глотки не перегрызут? – спросил Василий Шуйский. – Покуда они окончательно казну не истощат и Русь не погубят?
– Терпение, Василий Васильевич, – Бельский вздохнул, его широкие плечи поникли. – Открыто восстать ныне – все равно что в петлю лезть. Елена сильна, у нее поборников немало. Надобно нам ныне поступать лукаво, с ухищрением.
– Поясни!
– А что, ежели мы толкнем их на погибель своими же руками? Подстроим так, дабы сама великая княгиня от них отвернулась, дабы народ поднялся против их правления? – в голосе Бельского прозвучала зловещая нотка, которая не укрылась от внимания Шуйского. – Есть и иной путь.
– Говори, какой!
– Великий князь литовский Сигизмунд издавна вожделеет северские земли, ищет и ждет помощи, обещает богатые поместья пожаловать тому, кто с ним соединится…
– Ай, умолкни, бога ради, Семен Федорович! Уж больно ты распалился. Побежишь, когда под ногами земля воспламенится. Мало тебе братьев наших родных, коих литовка голодом в темнице изведет? Не торопись, дружище, не искушай судьбу, ибо жестока она, зараза такая, никого не пощадит, не помилует…
Старый боярин умолк, призадумался. Потом посмотрел в окно, на заснеженные крыши Москвы, и представил себя на троне – величественным и могущественным.
– Одно заруби себе на носу, Семен Федорович: отныне никаких тайн и недоговорок меж нами, – сказал он вдруг.
Бельский кивнул, показывая, что согласен с условием Шуйского, хотя ни один из них не собирался его выполнять.
– В единстве наша сила, Василий Васильевич. Вместе мы низложим Глинскую и ее прихвостней! – ответил Бельский, но в глубине его глаз таилась другая мысль: после свержения Елены Глинской и ее приближенных останется только один победитель, и этим победителем станет он – Семен Федорович Бельский!
Оба боярина хорошо понимали, что отступать уже поздно – запущенный механизм невозможно остановить. Вместе они совершат дворцовый переворот, но в разгар ожесточенной схватки каждый из них позаботится о том, чтобы один уступил место другому.
Однако судьба, как известно, полна сюрпризов, и то, что казалось неизбежным, могло принять самый непредсказуемый оборот.
Глава 6
В полумраке молельной комнаты витал тонкий аромат ладана, смешиваясь с терпким запахом старых книг. Великая княгиня Елена Глинская, погруженная в молитву, словно сама была соткана из света свечей и теней. Ее лицо, всегда бледное, казалось почти прозрачным, сквозь тонкую кожу проступала сеть мелких вен. Однако в тишине, когда никто не видел, в ее глазах вспыхивал огонек стальной решимости.
– Господи, дай мне силы, – шептала она, сжимая в руке четки из черного дерева. – Силы, дабы устоять, дабы защитить своего сына, малого Иоанна, от хищных когтей бояр.
Она знала об этих тайных мечтаниях, об этих сплетениях змеиных интриг, обвивающих ее со всех сторон. Шуйский и Бельский! Их имена звучали в ее голове, как тихий шепот ветра перед бурей.
В ее памяти всплывало лицо Михаила Львовича, его тревожный взгляд, предостерегающий голос: «Елена, будь осторожна! Они, как стервятники, кружат над тобой. Шуйский и Бельский только притворяются верными слугами, но сердца их полны честолюбия и жажды власти». Да, что ни говори, а Михаил Львович всегда видел то, чего не замечали другие, и остро чувствовал приближение беды.