Агата Янссон – Дочери белого дерева (страница 8)

– Милорд, – мой спутник вручил меня Адриану и неожиданно произнес. – Мой учитель, к несчастью, скончался только что, но он успел передать мне все, чем владел. Я стану вашим новым придворным магом, милорд, если позволите. Много лет я постигал премудрости волшебства под присмотром моего мудрого учит…

Придворным магом? Я вытаращила глаза, отказываясь понимать. Адриан жестом остановил этот поток речи и, не обернувшись даже, вошел в приемную.

Она была на удивление просторной и даже светлой по сравнению с остальными залами, в которых я успела побывать. Стены украшали огромные гобелены и искусно вышитые знамена, а мягкие кресла были обиты красным бархатом. Я бросила взгляд на две напольные вазы у камина. Огонь поблескивал на их золоченых ручках и выпуклых боках.

Делегация была уже здесь. Все одеты одинаково, даже и не разобрать, кто главный. На всех серо-голубые туники и такого же цвета плащи.

– Добро пожаловать, – бросил Адриан коротко, но на него никто не смотрел. Все как по команде уставились на меня. – Эрдлаг рад гостям в любое время. Надеюсь, дорога вас не утомила.

– Нисколько, – заверил крепкий бородатый мужчина, переведя на вошедшего взгляд светло-голубых глаз. – Я попросил моих спутников не тратить время на лишние процедуры, а сразу приступать к делу.

– Прекрасный подход, – похвалил Адриан. – Но должен вас предупредить: цена увеличилась вполовину! Не так-то это просто: найти живую ворожею.

Мужчина кивнул одному своему спутнику, и тот выступил вперед. Он не был ни молод, ни стар. Тёмные волосы до плеч совсем не тронуты сединой, голубые глаза смотрят живо и оценивающе.

– Тогда позвольте проверить вашу находку, – приятным голосом с хрипотцой произнес он.

Адриан посторонился и сдержанно кивнул. Темноволосый подошел ко мне вплотную, снял перчатку и… Пожал мне руку. Я удивленно вскинула брови, но тут же постаралась придать лицу нейтральное выражение. Широкая ладонь вновь нырнула в перчатку, мужчина бросил товарищу короткий трудночитаемый взгляд и отступил назад. Его бородатый соплеменник распорядился:

– Мы заплатим, сколько скажете, но ворожею заберем сейчас.

Адриан будто бы вздохнул с облегчением и жестом подозвал к себе слугу с полным подносом документов. Меня проводили к стоявшему у выхода экипажу. Странно, но мои новые «хозяева» не стали меня связывать, темноволосый просто сел напротив и не сводил с меня глаз всю дорогу. До глубокой ночи ехали молча, потом остановились, дверца распахнулась, и в экипаж влез бородатый мужчина, чтобы сказать несколько слов моему сопровождающему. И тут я удивилась, потому что он заговорил на совершенно другом языке, странно растягивая слова. Бородатый ответил – на том же диковинном и непонятном наречии. Мужчины как будто читали стихи или пели. Единственное слово, которое мелькнуло в их диалоге и зацепилось за мое сознание, было «Альвдоллен», да и то прозвучало оно как-то странно тягуче. Я напряглась и попробовала вслушаться: вдруг по интонации станет чуть понятнее, что они обсуждают. Внезапно я услышала, как сквозь поток чужой речи начали пробиваться отдельные слоги и слова, которые складывались в части фраз, а затем и в целые предложения.

– Ты думаешь, стоит поторопиться? – спрашивал темноволосый.

– Отсюда до дома несколько дней пути, Менхур, и я не знаю, стало ли им известно о нашем отсутствии. Если да, то мы сильно рискуем, оставляя Альвдоллен без присмотра.

– Я понимаю, понимаю. Хорошо.

Менхур вылез из экипажа, и я попыталась выглянуть в окно, чтобы посмотреть, что он собирается делать. Мужчина пропал из поля зрения ненадолго, а затем впереди как будто кто-то зажег свет. Кусты и деревья у обочины озарило голубое сияние. Бородатый высунулся из окна и скомандовал ехать дальше. Его темноволосый спутник на ходу забрался в экипаж и кивнул, будто уверяя, что все хорошо. Сквозь зашторенные окна пробился на мгновение голубой свет, а потом потух, и темнота вернулась, но она была другой, да и прежней тишины уже не было.

– Прибыли, – Менхур открыл дверцу и подождал, пока я неуклюже вылезу.

Мы стояли на площади перед большим зданием, которое напоминало скромно украшенный дворец, органично вписанный в природный ландшафт. Одна его часть терялась в саду, деревья росли даже на верхних этажах, будто это именно на них держалась вся постройка. В стенах было проделано множество окон, в некоторые были вставлены витражи белого, золотого, изумрудного и голубого цвета. Самый большой витраж изображал дерево с раскидистой кроной. Два других по бокам были точь-в-точь звёздное небо и солнечный ясный день.