Агата Янссон – Дочери белого дерева (страница 1)

Агата Янссон

Дочери белого дерева

Глава 1. Озеро

Тихий зелёный дворик, недосягаемая мечта для миллионов несчастных горожан, узников залитых бетоном парковок и домов-колодцев. Как это прекрасно: проснуться в комнате, выходящей окнами на кусты сирени и стройные рябиновые деревья, по которым уже гуляют предрассветные лучи, не кроваво-красные, а наоборот, аристократично бледные, когда небо с первыми крикливыми петухами выцветает, теряя краски, становится прозрачным и высоким. Оно медленно переливается в предметы, возвращая им жизнь и цвет, серые листья вновь становятся изумрудными и халцедоновыми, скромно приклоненные головки нарциссов – золотыми и жемчужными, блики на стёклах дома напротив – янтарными. Утро всегда приходит тихо, новый день крадётся на цыпочках по земле, выдавая своё присутствие только шорохом шин проезжающих автомобилей, которые обшаривают светом фар белую разметку на асфальте. В траве настраивают свои альты и виолончели кузнечики. Их мелодия, приходящая на закате, длится до самого утра, вознаграждая неспящих за умение слушать и наблюдать за природой.

Я иногда ночь напролёт не смыкала глаз, наблюдая происходящие с миром метаморфозы и замечая всё до мельчайших подробностей.

В два часа ночи и в четыре часа утра приходилось упорно бороться со сном, готовым наброситься буквально отовсюду. Он щипал уставшие глаза до красноты, втягивался в лёгкие вместе с воздухом, сковывал неподвижные мышцы, склоняя голову к подушке, прыгал с буквы на букву на страницах книги, которую я читала, разливал по всему телу непреодолимую слабость. Он обещал, уговаривал, искушал, нервной рукой вдовца закрывал веки, клялся, что несколько минут в его объятиях вернут бодрость и силы, чтобы продолжать сражаться с ночью, но неизбежно обманывал, добиваясь своего.

Иногда же книга настолько захватывала меня, что я могла забыть о времени и опомниться уже под утро, чтобы лечь в постель на пару часов, спасая осколки суточного режима. Многочасовое бодрствование заставляет человека осмыслить и прочувствовать одну простую вещь: сутки длятся кошмарно долго. Возможно, сознание с радостью сдаёт свой пост с наступлением темноты, потому что каждый момент бездействия возвращает человека к самому себе, когда он видит, что успел переделать, кажется, уже все возможные дела, а ночь всё не заканчивается. Бессонница будто переносит своих жертв на огромный вокзал, пустое пространство которого сжимает их до точки. Она растягивает время, позволяя секунде превратиться в час, а часу – в бесконечность. На этот вокзал не приходят поезда, и беднягам приходится подолгу бродить без цели в душном зале ожидания, переставлять с места на место чемоданы, мять в руках билеты, выглядывать в зарешёченные окна, подходить к кассам и к расписанию, поминутно поднимать взгляд на информационное табло, любоваться архитектурой, считать каменные плитки на полу и смотреть, чем заняты другие пассажиры. Стрелки часов будут медленно менять положение относительно друг друга, но это будет, пожалуй, единственным изменением в картине, если её захочет написать какой-нибудь художник.

Хотя, художник не вынес бы этой тоски, потому что ожидание убивает любое творчество, которое по своей сути является порывом, детищем аффекта, вспышкой магния в допотопном фотоаппарате. Вдохновение загорается и гаснет так быстро, что порой его присутствие осознаётся лишь впоследствии. Самое сложное – войти в эту дверь, пока сквозняк её не захлопнет, и пока за этой дверью что-то есть. Уловить и понять дуновение ветерка, расшифровать скрытое в нем послание, тайный код, пока он не растаял бесследно, как дымок, поднимающийся от сгоревшей спички.

Процесс творчества – это ограбление наощупь, попытка вынести из чужого дома всё ценное в потёмках, абсолютно ничего не видя. Малоопытные воришки в погоне за красивыми безделушками тащат оттуда много бесполезных вещей, цветных стёкол и меди, притворяющейся золотом. Оказавшись по ту сторону двери, они часто не могут разобраться и уносят фантик от шоколадной плитки вместо бесценных картин и мусор вместо драгоценностей. Красивые слова вместо глубоких мыслей. Форма вместо содержания. Но даже при таком раскладе творчество – это набег, это всплеск, когда волна бьётся о торец пирса, шлёпает по нему и отступает, а горячие солнечные лучи не успевают высушить то место, куда попали брызги, до нового удара. Каждый такой всплеск не имеет эффекта сам по себе, но все вместе они способны отшлифовать даже самый неподатливый камень, а хаотичные на первый взгляд удары камней друг о друга со временем преобразуют их до неузнаваемости. Из слов складывается текст, из мазков – картина, из стежков – вышивка, но процесс этот зачастую долгий и скучный, когда вдохновение уже сделало свою работу, и настала пора ремесленника.