Агата Янссон – Дочери белого дерева (страница 3)

Дорога сворачивала то налево, то направо, постепенно теряясь у опушки леса. Практически у кромки деревьев расположился харвестер, вокруг которого сновали люди, размечающие будущую делянку. Ближе к дороге глыбой металла замер транспортёр. Водитель курил неподалёку. Никто на меня внимания не обращал: у лесорубов были дела поважнее. Харвестер накануне ночью застрял в грязи. Какой-то мужчина в спецодежде пританцовывал возле бытовки с телефоном в руках. Разговор, судя по всему, не клеился, и мужчина местами переходил на крик и непечатные выражения.

– Да я же просто физически не успею! – возмущался он. – У нас по документам какая вырубка? Выборочная санитарная! А рубим мы по факту сплошняком! Значит так, присылайте больше людей и техники и точка. Больше я обсуждать ничего не намерен.

Я обошла делянку стороной и углубилась в лес, отвернувшись от мощных механизмов, угрожающе обступивших деревья. Если бы я могла запретить вырубки повсеместно, то с удовольствием бы это сделала. Ну разве что разрешила бы пилить больные деревья в благих целях, но не более того. А уж для нужд промышленности растила бы только в специальных питомниках и никак иначе. К счастью, мои наивные фантазии и любовь к природе ограничивались отсутствием реальных возможностей повлиять на методы добычи ресурсов или их переработки, а иначе планету ждал бы новый экологически чистый каменный век. По крайней мере, мне так говорили мои собеседники, которым по неосторожности доводилось затронуть в разговоре со мной эту тему.

Через какое-то время впереди показался проблеск воды. Я взяла курс на него и вскоре выбралась на берег лесного озера. К воде я питала особую страсть, меня необъяснимо манили зеркальные поверхности водоёмов, реки и моря, однажды я простояла почти час на скале над морем, наслаждаясь видом и летним бризом, а люди ходили мимо, останавливаясь в опасении, что у них на глазах вот-вот случится самоубийство, и нехотя продолжали свой путь, оглядываясь, чтобы проверить, не нужна ли их помощь.

Озеро выглядело спокойным, в отсутствие ветра вода казалась неподвижной, как стекло. Как в огромном, широко распахнутом глазу, в нем отражались деревья и растущий у самого берега рогоз. Я подошла к кромке воды, настолько близко, насколько это было возможно сделать, чтобы не замочить обувь. О сорвавшейся сделке я почти не думала, убеждая себя, что мне еще встретится предложение поинтересней, хотя, наверное, сама себя обманывала. Мне просто не хотелось признать, что идеальных вариантов не существует, и в любом доме я буду что-нибудь недолюбливать, будь то вид из окна или характер соседей. Я, конечно, хотела свое жилье, но как огня боялась долгов перед банком, вот и снимала то тут, то там. С последнего места меня вежливо попросили съехать хозяева, решившие отписать квартиру подросшему сыну. Будучи людьми порядочными, они продлили договор со мной еще на месяц, но предупредили, что дольше ждать не смогут, и я должна за это время что-нибудь себе подыскать. Было немного обидно, что меня выставили, как кошку, за дверь, вдоволь с ней наигравшись, но повлиять на обстоятельства я не могла. В моей жизни вообще мало что от меня зависело. В институт я поступила под давлением родителей, работать устроилась туда, куда взяли вчерашнюю студентку без опыта и амбиций, первую квартиру сняла там, откуда удобнее всего было добираться до работы. Все мои друзья обзавелись семьями и разъехались кто куда, и общение с ними сошло на нет, так как ревнивые жены проявили повышенную бдительность и сделали все, чтобы оградить супругов от женского общества. От меня. Я осталась одна, и повлиять на это было выше моих сил. На фоне жизненных трудностей даже чтение постепенно перестало приносить удовольствие, и я сдалась, позволив рутине захватить себя. Я работала, чтобы дожить до выходных, а вечерами бесцельно бродила по квартире, не зная, чем себя занять. В выходные голова настолько отключалась, что меня хватало лишь на домашние дела и подготовку к новой смене. Я убеждала себя, что это временно, и если я захочу, то найду работу вдвое лучше прежней и заживу счастливо, но время шло, а поиски лучшего места все откладывались и откладывались. Иногда я даже мечтала попасть под сокращение, чтобы получить тот импульс, который позволил бы мне что-то поменять в жизни, но дела у фирмы шли хорошо, дни тянулись один за другим, ничем особым не отмечаясь, и я будто впала в оцепенение, из которого меня вырвала новость о необходимости съезжать. Испугавшись перспективы остаться на улице, я ухватилась практически за первую попавшуюся возможность и как раз сегодня должна была подписать новый договор. Но вместо этого стояла на берегу лесного озера и смотрела на воду. Как бы мне сейчас хотелось, чтобы вдруг из-за кустов выскочил какой-нибудь волшебник и одним взмахом магического посоха решил все мои проблемы! Чтобы мне не пришлось больше никогда одной тащить на себе бремя взрослой жизни. Я хотела убежать, спрятаться от нее или хотя бы стать сильнее обстоятельств. Если я не могу стать хрустальной вазой, которую трепетно оберегают музейные работники, сдувая с нее пылинки и делая все для сохранения ее первозданного великолепия, то пусть я тогда буду скалой в океане, которой все нипочем, и которая определяет курс кораблей, вынужденных под нее подстраиваться.