Агата Янссон – Дочери белого дерева. Время надежды (страница 5)
В доме Менхура у меня была своя спальня, но, когда он уходил утром лечить людей, я на цыпочках перебиралась в его постель, залезала под одеяло и нежилась еще пару часов, прежде чем начать повседневные дела. Ему я об этом, разумеется, не рассказывала, стесняясь своей сентиментальности, но я также часто носила его одежду, пока он не видит. Каждая вещь в доме хранила память о хозяине, начиная от расставленных на полках склянок и свечей и заканчивая веточками рябины и сушёной земляникой в стеклянной банке в деревянном настенном шкафчике. Я всегда с улыбкой представляла Менхура на рынке, выбирающего глиняный чайник или коврик в спальню, или тканые полотенца, хотя при мне он ни разу ничего не покупал для себя, и моё воображение охотнее рисовало его на лугу или в лесу с плетёной корзиной, полной разнообразных даров природы. Дом был отражением интересов и привязанностей мага, и я всегда с интересом рассматривала всякие мелочи, попадавшиеся мне на глаза, и каждая из них казалась мне загадкой, наполненной особым смыслом.
Мы просидели у камина до позднего вечера и разошлись по своим спальням. Я разделась, забралась под тёплое одеяло, подложила ладонь под щёку и долго смотрела в темноту. Если мне не суждено вернуться в привычный мир, то память о нём лишь сделает больнее расставание с ним. Уж лучше забыть всё, что было раньше, чем хранить воспоминания о чём-то недосягаемом и недоступном. Из уголка глаза беззвучно скатилась слеза, и будто бы стало легче, словно вместе с ней меня покинула частичка переполняющей меня грусти. Я не помнила, когда последний раз плакала, взрослым это умение даётся намного сложнее, чем детям, но это было именно то, в чём я так отчаянно нуждалась. Мне хотелось пожалеть себя, а ещё больше хотелось, чтобы меня пожалел кто-то ещё. Когда слёзы кончились, я вытерла глаза лоскутным одеялом и сама не заметила, как уснула.
Глава 2. Нераспечатанные письма
Утром вчерашние тревоги значительно потеряли в весе и яркости. То, что ночью кажется существенным, при свете дня лишается своего объёма и окрашивается в совершенно другие оттенки. Я проснулась опустошённая, было ещё темно, но Менхур уже ушёл к мельнику, и я была в доме одна. Я откинула одеяло и босиком зашла в спальню мага, легла на его кровать, чувствуя, что подушка все ещё тёплая. Вторая половина кровати оставалась нетронутой, даже не примятой. Я закрыла глаза и подтянула одеяло к подбородку, пытаясь устроиться поудобнее и снова уснуть.
Когда я опять проснулась, то обнаружила, что в комнате кто-то есть. Сначала я заметила тёмные волосы Менхура, рассыпавшиеся по соседней подушке, потом – его мягкую улыбку, голое плечо и ладонь, покоящуюся на одеяле.
– Я не решился тебя будить, – произнёс он, – а на полу спать было… Холодно.
Было неясно, шутит он или говорит серьёзно, поэтому я оставила его замечание без ответа.
– А как же мельник? Мне казалось, ты ушёл к нему, – проговорила я, чувствуя неловкость от того, что меня всё-таки поймали с поличным в хозяйской постели.
– Ночью? – удивился маг, и я поняла, что сама всё перепутала и, проснувшись посреди ночи, решила, что уже рассвело. – Но, вообще-то, ты права, и мне правда пора навестить его.
Он откинул одеяло и приподнялся на локте. Я прикусила губу, убеждая себя, что нет необходимости задерживать его сейчас, но момент был так прекрасен, что жалко было его рушить такими мелочами, как жалобщик-мельник и его одиночество.
– Увидимся позже, – слегка сбивчиво пробормотал Менхур, рассеянно перебирая свою одежду. Одевшись, он вышел из спальни и тихо прикрыл за собой дверь, а я с удвоенной силой стала мысленно убеждать себя, что он тоже ничуть в меня не влюблен, и нам обоим кажется.
***
Камин остыл за ночь. Я села напротив него с чашкой горячего травяного чая в руках и оглядела комнату, освещённую слабым светом фонариков. Стены здесь были увешаны полками с вычурными бутылками, кристаллами и коробками. У дальней стены приютился маленький овальный столик с изящными изогнутыми ножками и инкрустацией в виде цветов на столешнице. Рядом с ним располагался старинный комод с выдвижными ящиками, на которых можно было увидеть неповторимый рисунок и структуру дерева. У камина стояла кованая подставка с совком и щёткой и ведёрко для золы. Напротив него на полу находилась плетёная корзина, в которую были сложены вязаные пледы. Ещё одна корзина, но уже вязаная, пряталась возле кресла, а на невысоком столике у его подлокотника стоял пузатый кувшин с водой.