Юлия Крымова – Курс по соблазнению. Секс против дружбы (страница 7)

— Да какие тут могут быть «но»? Очень удобно ходить налево и обвинять в этом жену. Красава мужик. Что сказать.

— Я сама знаю, что слишком зажата в этом плане. И, возможно, действительно не давала ему тех эмоций, которые мужчины хотят получать от женщины в постели.

— Ксю, не говори глупостей, — резко протестует Аверин.

— Это не глупости, Кость. Это правда. Мама научила меня готовить, следить за домом, за собой. Нормам приличия научила, этикету. Но тема отношений с противоположным полом была в нашей семье под запретом. Хотя нет. Сами отношения были тоже под запретом. Табу. А слово «Секс» сродни ругательству. Мой первый раз случился с Игорем уже после свадьбы. И почти сразу я забеременела Никитой. Растворившись в материнстве, я не обращала особого внимания на бесконечные ночные дежурства мужа. И на то, что секс у нас был только по большим праздникам, тоже. Мне казалось, это вовсе не главное, и так живут все семьи.

Костя слушает, отрешённо глядя куда-то в сторону. И мне бы закрыть рот, но уже поздно. Меня несёт. Я словно маленький ребёнок, который наконец-то начал говорить и теперь болтает всё без разбора.

— Стыдно сказать, что в тридцать один у меня сексуального опыта кот наплакал, — признаюсь, рассматривая свой светлый маникюр. — Но я очень хочу научиться быть тем самым источником удовольствия, о котором все говорят. Расскажи, на что мужчины обращают внимание в сексе? Что вам нравится? Есть какие-то определённые позы?

Слышала бы меня сейчас мать. Она бы вымыла мне рот с мылом. А потом заклеила его суперклеем.

— Боже, Ксюш. Ты точно хочешь обсуждать это со мной? — глаза Кости подозрительно блестят.

— Точно. Ты единственный, в ком я уверена, Кость. Я знаю, что ты будешь максимально честен и тактичен. Моя самооценка далеко за плинтусом. И мне больше некого просить помочь разобраться, что со мной не так.

Костя долго молчит. Отставляет от себя чуть пригубленный стакан с напитком. В то время как я, наоборот, едва ли не залпом осушаю свой.

Кто бы знал, как нелегко даётся мне эта тема.

Но о своих страхах нужно уметь говорить. С ними нужно бороться.

И только Аверину я могу доверить своих демонов.

— Нам нравится секс. Сам процесс, — произносит, прочистив горло. — Когда ты видишь, что твои действия и ласки доставляют партнёрше удовольствие. Когда понимаешь, что именно ты являешься его источником.

Я внимательно слушаю хриплый голос друга, но совершенно не понимаю, о чём он говорит.

Разве не наоборот должно быть? Игорь ведь жаловался, что он не получал от меня в постели никаких эмоций. Что я не разжигала в нём огонь. Что была черствой, как заплесневелый сухарь.

— Твой бывший муж просто идиот, которому было удобно оправдывать свои измены, — Аверин выносит собственные умозаключения. — Секс — это та же игра на пианино. Можно, конечно, всё валить на расстроенный инструмент и западающие клавиши, когда на деле ты сам хреновый музыкант. Ты красивая девушка, Ксюш. И, думаю, любой будет счастлив оказаться на месте твоего мужа-кретина.

Отрицательно мотаю головой. Вряд ли я смогу подпустить к себе кого-то. Особенно после откровений Игоря. Хватит с меня позора. Слышать от мужчины, что спать с тобой — то же самое, что с резиновой куклой — не самая приятная вещь.

— Иди сюда, — Костя тянет меня за руку, вынуждая пересесть ближе.

Молча откидывает мои волосы назад. Берётся за край футболки, что я натянула вместо брони на крошечный домашний топ, и медленно поднимает вверх.

— Костя? — растерянно округляю глаза.

— Не бойся, Ксю, я всего лишь кое-что тебе покажу.

И я подчиняюсь уверенному, приятному тембру. Не боюсь. Знаю, он не обидит.

Но от непонимания действий Аверина испытываю лёгкий ступор. А он, в свою очередь, удачно этим пользуется.

Продолжая тянуть ткань вверх, он вынуждает поднять руки и полностью избавляет от футболки.

Отбрасывает ненужную вещь на кухонный диванчик.

Тянет меня ещё ближе, заставляя развернуться спиной.

За окном как-то резко стемнело, а в кухне горит лишь верхняя подсветка на гарнитуре.

Я вижу наши тени, что странно сливаются на соседней стене. Мы словно одно целое. Хотя каждый сам по себе.