— Было, — равнодушно признал Веттели.
Было.
Форт примыкал к городу Аснапагади с южной стороны. Город был давно взят, но цитадель продолжала держаться, причиняя большое беспокойство генералу. Её было приказано взять любой ценой, но исполнить приказ никак не удавалось. Эта крепость не походила ни на одну из тех махаджанападийских крепостей, что им прежде доводилось видеть. С первого взгляда возникало ощущение, что строили её не люди. То есть, к внешним-то стенам они, скорее всего, приложили руку, хоть и сделали их необыкновенно широкими, сложной конструкции: внешний каменный контур, внутренний каменный контур, а пространство между ними засыпано песком. Тонны и тонны песка. Никакой возможности пробить брешь, а ведь в те времена, когда крепость строилась — местные утверждали, что ей не меньше семи тысяч лет — люди ещё не знали ни взрывчатки, ни артиллерии. Выходит, их знал кто-то другой? Может быть, тот, кто соорудил внутреннюю башню?
Она имела форму усечённого ступенчатого конуса высотой около ста и диаметром у основания (расчётным) около восьмидесяти футов. Нижняя часть строения была каменной — или обложенной камнем, украшенной ярусами маленьких башенок и изрядно осыпавшимися, с трудом угадываемыми изображениями богов. Верхняя часть состояла из неизвестного, очень блестящего металла. Прямое попадание ракеты не оставляло ни царапины на её почти зеркальной поверхности. В металле было проделано несколько уровней небольших отверстий и по одному большому с каждой стороны — из них выглядывали орудийные жерла. На верхней площадке башни, увенчанной толстым и коротким шестигранным шпилем и четырьмя непонятными чашевидными конструкциями, дежурили наблюдающие, но Веттели почему-то с первого взгляда решил: изначально её назначение было совсем иным. И только спустя неделю стало известно, что местные считают башню Аснапагади ни чем иным, как замурованной в камень виманой — небесной колесницей древних богов. Вроде бы, когда-то эта огромная штука умела летать по воздуху, но потом то ли сломалась и её бросили за ненадобностью, то ли бог, управлявший ею, погиб в бою, — так или иначе, она осталась торчать посреди долины, и постепенно — чего добру зря пропадать? — обросла камнем, превратилась в замечательно неприступную человеческую крепость…
Вот эту крепость и предстояло взять 27 Королевскому полку, желательно, в рекордные сроки, потому что генерал сильно нервничал.
В течение двух недель они пять раз пытались штурмовать стену — атака за атакой захлёбывалась, люди гибли впустую. Самое-то обидное, что никакой отдельной ценности цитадель не представляла, ведь город уже был взят. Ну, засел там гарнизон мятежных сипаев, ну постреливают. Подержать их в осаде месяц-другой — сами вылезут. Или дождаться подхода других частей. Или вызвать драконье подкрепление, на худой конец — пусть выжгут с воздуха всё что можно, глядишь, и людей из башни выкурят… В общем, вариантов было придумано множество, но для генеральских нервов ни один не подходил.
И настал день, когда первого лейтенанта Веттели, лучшего разведчика стрелковой роты, вызвали к полковнику Финчу.
— Генерал обеспокоен, — сердито сказал полковник Финч, глядя под ноги лейтенанта, чтобы не смотреть в глаза.
— Так точно, сэр! Обеспокоен! — об этом знали все.
— Вот именно, лейтенант, рад, что вам это известно. И я хочу, чтобы вы поняли, чтобы очень чётко для себя уяснили: если бы он не был обеспокоен, я бы вас на такое дело никогда не послал.
— Так точно, сэр, уяснил!
— Вы ведь понимаете, что от вас требуется?
— Понимаю, сэр. Виноват, не до конца.
— Добрые боги, Веттели! Вы же окончили Эрчестер! Что за выражение: «понимаю не до конца»? Где вы такого набрались?
— Виноват, сэр, у солдат. Я хотел сказать, что не вполне понимаю, как мы переберёмся через стену, сэр.
— Садитесь, — велел полковник. — И перестаньте, ради бога, через каждые три слова вставлять «сэр». Давайте поговорим как нормальные люди.
— Слушаюсь, сэ… В смысл, простите, господин полковник, я вас слушаю.
— Так вот. Сегодня в полк прибыл новый интендант — видели его?
