Юлия Федотова – Враг невидим (страница 58)
Молчание стало ещё тяжелее, к такому заявлению учителя не были готовы. Трудно сказать, о чём думал каждый из них в этот момент, а что касается Веттели, так ему стоило большого труда сдержать неделикатно-радостный возглас. Идею с внеплановыми каникулами он счёл великолепной и даже бессовестно возмечтал, чтобы расследование тянулось как можно дольше.
К сожалению, не все были с ними согласны.
— Погодите, погодите, господин директор, — до отвращения знакомый голос раздался вдруг из дальнего угла. Оказывается, инспектор Поттинджер тоже присутствовал на собрании, сидел за развесистой пальмой в кадке, поэтому Веттели его и не заметил. Сама пальма принадлежала, конечно же, Киту Мармадюку Харрису, о чём свидетельствовала маленькая вывеска, сделанная его красивым округлым почерком: «Коллеги, убедительная просьба, листья руками не трогать и ствол не ощипывать. К.М.Х.» Судя по тому, что вышедший вперёд инспектор машинально катал что-то в пальцах, он всё это время именно ощипывал ствол, сдирая с него коричневые волоконца.
— Что значит, «дети будут распущены по домам?» А если убийца среди них? Кто вам сказал, что под подозрением
И без того бледное лицо профессора сделалось совсем зелёным.
— Да, но я не думал, что это касается детей! Это же просто абсурд! Ребёнок не может быть убийцей!
— Кто вам такое сказал? — стоял на своём сыщик. — Уж поверьте моему богатому опыту, из детей, при желании, получаются отменные преступники! А уж в вашей-то школе и вовсе не разберёшь, где учитель, где ученик…
«В мой огород камень», — усмехнулся про себя Веттели.
— …и выглядят они как сущие головорезы! С таким столкнёшься в тёмном переулке…
«А вот это уже не про меня. Это он, скорее всего, встретил Робина Гордона-младшего, и тот его впечатлил».
Робин Гордон-младший не мог не впечатлить. Парню исполнилось шестнадцать лет, характер у него был смирный, как у ягнёнка, умом не блистал, но учился прилежно, кроме того, был единственным сыном Робина Гордона-старшего, барона, пожизненного аппеляционного пэра парламента. Но являясь столь респектабельной личностью, Робин Гордон-младший имел такую устрашающую внешность, будто отцом его был не член Палаты лордов, а какой-нибудь пещерный тролль с холодных берегов континентального севера. Так что в этом вопросе инспектора Поттинджера можно было понять.
Но директор Инджерсолл считал иначе. Он смерил оппонента убийственно презрительным взглядом поверх очков, возразил холодно:
— Вы говорите ужасные вещи, господин полицейский. Да, в нашей школе случилось большое несчастье. Но это не даёт вам никакого права на высказывания, дискредитирующие наших учеников и учителей. Ваше дело — искать убийцу, а не навязывать нам свои болезненные суждения. И между прочим, полицейскому, способному испугаться ребёнка, встреченного в переулке, пусть даже тёмном, я посоветовал бы сменить место работы. Так было бы лучше и для его хрупкой нервной системы, и для общества, которое он призван защищать!
Профессор был великолепен. Будь это уместно, Веттели ему зааплодировал бы.
Да только беда в том, что в словах отвратительного Поттинджера было гораздо больше истины, чем хотелось бы…